Васка да Ковь

Однако мало ли их было таких, выгнанных из родных гнезд младших сыновей захудалых родов? Как грязи. Как правило, они шатались по дорогам и наемничали за бесценок. Самые удачливые не спивались, не складывали головы за родную страну и к старости обзаводились домиком и женой — иногда из таких же как они младших дочерей-бесприданниц, но чаще из простонародья. Через несколько поколений от знатности ничего не оставалось — разве что домишко, чуть покрепче, чем у односельчан.

Васка никогда не вел себя как аристократ из историй, которые так любила рассказывать мать, он был почти своим.

После того, как Ковь перекрасила его в рыжий, она вообще иногда стала забывать об его происхождении.

В каких-то вещах он был поразительно наивен, и Кови нравилось его дразнить, иногда ее раздражало, что он чего-то не знает, слишком доверчив… Теперь он знал, что делать и это его новое лицо Ковь пугало. 

Васкилерох подал ей руку, помогая выбраться из кареты, и, поддерживая под локоток, повел к воротам вслед за почтительно указывающим дорогу лакеем.

Тот помахивал по дороге метелочкой, чтобы гости не запачкали ног. То, что львиная доля дорожной пыли оседает у Кови на расшитом подоле, видимо, в расчет не принималось.

Замок возвысился над Ковью зловещей черной громадой. Холодной, неживой. Она бы не удивилась, если бы архитектором оказался какой-нибудь купивший людство иноземный упырь, по ихнему — вампир. Выхолощенность линий, крайне острые на вид углы, при этом Ковь могла побиться об заклад, что если измерить любой угол — получится ровно девяносто градусов, не больше и не меньше, тютелька в тютельку.

Ни единой завитушки в отделке узких бойниц, служивших замку окнами, стены — черные полированные камни, совершенно гладкие на вид.

На этой земле никогда не воевали: слишком далеко от столицы, нечисти больше чем людей, глухие леса. Просто не было смысла воевать. Но этот замок прямо таки похвалялся своей воинственностью. Как рвется в армию заигравшийся в солдатики мальчишка, замышляя сбежать из под строгого родительского надзора, уверенный в своей силе и взрослости.

Только здесь материнским подзатыльником послужила молния, расколовшая замок на две неестественно равные части.

Как по линейке.

«В этом замке должно быть очень холодно зимой», — подумала Ковь и поежилась.

Она ошиблась. Очень холодно в замке было летом, не смотря на летнюю жару, царившую на улице. Что тут творилось зимой, Ковь боялась даже предполагать.

Их препроводили в обеденный зал со всей возможной почтительностью.