Васка да Ковь

«Что насчет капельки подробностей в твое сухое повествование?»

Секундная растерянность прошла. Теперь он снова улыбался.

Фыль решил рассказать все, понимая: этот все равно вытянет подробности. У него хватит сил на целое море подробностей. А если не вытянет — так догадается.

— Мила… утопиться пыталась. В Окраинной.  А Кира узнала… она следит за тем, что творится… по привычке. Иногда помогает страже найти тела… Вот это вот все… Вы же знаете, как Кира относится к жизни? Магии ей почти не досталось… и она не понимает того, как Мила относится к магии…

«Ты общался с Милой? Сестра-близнец, так?» — Шеложкитерох вскинул брови, — «и как же?»

— Она хочет больше магии и меньше проблем с ней.

«Спросим у Кови, когда та вернется». — Отмахнулся Шеложкитерох. — «Суть я понял».

Он бросил Фылю ключ от двери. Хрустнул пальцами.

«Будь добр, принеси из комнаты Кови зеленую книгу с пассами».

— Зачем? — Осмелился спросить Фыль.

«Они меня успокаивают».

Вот теперь его улыбка наконец-то стала похожа на оскал, и Фылю почему-то стало не так страшно.

Кира говорила, что этот идеальный план поможет Кови и Васке избавиться от врага, а Ложку, может, подтолкнет в верном направлении, стронет хрупкое и совершенно кривое равновесие. Что это как сломать неправильно сросшуюся ногу, чтобы та срослась правильно. Но Фыль с трудом в это верил.

Когда он сбегал от сопровождающего, высланного Шайне, это казалось захватывающим приключением. Когда он стоял шугаем, и видел, как медленно падает Васка, он поднял, что ошибался: он провернул самое что ни на есть настоящее предательство.

И он наконец-то ясно осознал, почему Васка так уверенно объяснял ему про приоритеты, которые нужно расставлять. Почему он так спокойно сказал, что за ним бы не вернулся.

Почему так легко признался в том, за что Фыль никак не мог его простить — в Фылевой незначительности. Почему откупился и забыл.

Потому что это было как заклинание, позволившее сначала Васке, а потом и Фылеку поверить в правильность собственного выбора.

Кира — главная, потому что спасла его.

Не сделать то, что она говорит — предать ее.

И улыбка Шеложкитероха — она не была страшной сама по себе. На его месте Фылек рвал бы и метал, может, побил бы себя — и это было заслуженно, это было то, чего он ждал.

Но у всех масок Шеложкитероха было кое-что общее. И Ложка, и Кит… разве что не давно умерший Шелли… Все они были достаточно побиты — судьбой, людьми.