Васка да Ковь

Он повернулся спиной, окно… Фыль рванулся — и был схвачен за ухо и водворен на прежнее место. Фыль не успел даже подумать о том, чтобы увернуться: слишком быстрое и точное движение. Ложка пододвинул в его сторону бокал, по ножке которого змеилась еле заметная трещина.

«Ну так что? Может, ты просто хочешь рассказать мне по порядку? Твоя подружка наверняка знает больше, но она уже сбежала, к тому же мне придется потратить время, чтобы ее разговорить. А вот ты… ты у нас чуть ли не запел?»

И Фыль заговорил дальше. Ему было слишком страшно, он просто не мог замолчать, и слова лились потоком, а он все никак не мог закрыть рот.

— Я шел. Я шел и спрашивал, куда идти. Мне показали, что дом в той стороне. Яааа… пошел. Через переулок. А там Васка… Упал. Его ударили в голову, он упал. Кулаком. Ка-ка-ка… Ка-а-астет. Был. У грабителя.

Ему показалось, или Шелокитерох чуть расслабился? По крайней мере лицо у него уже не было таким мертвенно-бледным, чуть ожило. На нем явственно читался скепсис.

«Какое удивительное, потрясающее совпадение! Ты шел, он шел — он упал, ты побежал!» — Всплеснул он руками и недобро прищурился, — «А теперь кончай разыгрывать комедию, зрители устали: тебе должны были передать, где я могу встретиться с… убивцами, от которых ты побежал.

Фыль затрясся. Похоже, его тоже видели насквозь. Чем же он себя выдал, почему он так легко все понял? Как..?

«У тебя на лице написано», — руки у него не дрогнули, его брата убили, а у него даже руки не дрожат! — «Успокойся. Скорее всего, он просто ранен.

— Откуда вы можете знать?

Это больше походило на самоуспокоение, чем на уверенность, и Фыль никак не мог поверить… Хотя ему очень, очень хотелось — ведь тогда он не так виноват?

«Он под дланью Ха, а значит — живуч, как Ха», — Шеложкитерох позволил себе сжать кулаки.

Выдвинул кресло, сел за стол.

«Я хочу в это верить. Потому что мертвому помочь не смогу. Переставай трястись, я не такое уж чудовище и не собираюсь сворачивать тебе шею. Потому что если я сверну тебе шею, то брат меня не простит», — он немного подумал, — «А еще я не люблю сворачивать шеи глупым мальчишкам, которые ввязались по чужой указке во что-то, во что им не стоило ввязываться».

Он вздохнул.