Васка да Ковь

Она же ее приняла, она же ее кормит, как это — отдать?

Уж ни на это ли рассчитывала Люта, ведомая своей почти звериной хитростью? Не поэтому ли учила всем тем несложным, но крайне полезным рецептам, что так упрощают жизнь молодой матери? Всем этим бесчисленным средствам от колик, от вздутий, от всего многообразия детских болезней, которых взрослый-то и не вспомнит?

Было бы глупо думать, что нет. Ковь покачала головой:  нет, все же она, несмотря на всю свою магию и похвальбу, что она-то уж никому просто так не поверит, устроена проще простого, и кто угодно может найти нужные слова, стоит этому кому-то только захотеть.

И все ж таки надо было послушать его несмелые предположения еще до того, как она обзавелась грудничком, а на сдачу прикупила немого мальчишку! А она: «Васка, Васка, смотри, светильник светится!» — тфу, вспоминать противно.

— Э!

— Ой…

Ковь попятилась. Она не врезалась в Ложку только потому, что он буквально утек с ее пути, как капля ртути, единым плавным движением. Она бы его и не заметила, если бы он ее не окликнул: так, как мог.

Он начал было выплетать слова руками, но тут, вспомнив видимо о Ковьиной неспособности понимать жесты, порылся в карманах и достал маленькую книжечку, а потом — тут Ковь глядела уже во все глаза, она никогда не видела, чтобы так делали мужчины — тонкий грифель из пучка, в который была плотненько подколота его коса.

Коса — символ законника, ни разу Ковь не видела законника без косы. Всегда было интересно, как их угораздило заиметь такой символ? Это же неудобно, требует кучу времени и средств, за такими длинными волосами надо ухаживать, а все те законники, что Ковь встречала, носились в вечной нехватке времени, как белки в колесе.

Ложка же был похож на обычного законника не больше, чем знатная дама на Ковь. У него была какая-то неуловимая легкость движений, но не было суетливости. 

Хотя Ковь видела в основном только мелкую сошку, мальчишек на посылках (хоть некоторым из них было далеко за сорок) и, наверное, не с теми сравнивала.