Ифрит из ЖКХ

— Ну, теперь – крышка! Под самый Новый Год все обделал! Вот, в наследство вступаю! Расчищаюсь от хлама! А чё, имею право! – вдруг обиделся на что-то весельчак: — Думаешь все так просто? Я и сиделку ей нанял, свою, проверенную! Чтобы не охмурили, старую! Затянут в секту какую и все, брат! Сливай воду! Или риэлторы черные… Ну, риэлторы, положим и сами меня боятся, но все равно – беспокойно было...Иван Сергеевич молчал.— Ты чё, немой? – удивился наследник.— Нет! – выдавил из себя бомж, простужено прокашлял горло.

Его интеллигентное воспитание вызывало не очень большую симпатию к осиротевшему племяннику неизвестной долгожительницы. Он понимал, что переполненный чувством, справедливой на его взгляд, радости, мужик готов поделиться этим не только с бомжом, но и с любой, подвернувшейся ему вместо человека дворовой собакой. И от этого в груди Ивана Сергеевича неприятно защипало.— Ладно! Пойду, некогда мне! – весельчак ногой подтолкнул пакеты к ящику: — Ты, если хочешь, пошарься в них! Там банки, склянки какие-то… Вроде как консервы! Кошачьи, наверное! – хохотнул мужик: — Любила покойница кота своего!— А где он сейчас? – неожиданно для себя спросил Иван Сергеевич. — Кто? – не понял наследник.— Кот! Где он?— А – а! – протянул мужик: — А хрен его знает! Ушел куда-то! Мне он не нужен! Я в квартиру, вместо кота подружку свою, Дашутку, поперед всех пущу! С ней мне веселее будет! А кот, он что? Не пьет, не пляшет! Только гадит! – он громко рассмеялся: — Ну, бывай браток…Весельчак уже отошел от Тургенева, как вдруг остановился. — Слышь! На тебе денежку, праздник, братан у меня! Бери, бери! «Пятихаточку» даю, не жалко! Что я, не человек что ли, все же Новый Год на носу! – и снова весело засмеялся: — А на Рождество в храм зайду! Тоже пожертвую!— Жертва, она от благого желания должна быть! И от чистого сердца! – пробурчал хмельной бомж.— Ерунда! – беспечно отмахнулся наследник: — Там всё принимают… И примут и отмолят...…Иван Сергеевич неторопливо обследовал принесенные на выброс мешки. Ничего особенного в них не было: обычный стариковский хлам. Вышивные салфеточки, кой какая одежда, рамки с фотографиями, линялая бархатная скатерть и портьеры.Портьеры решил забрать себе, украсить ими свой скромный уголок, который он застолбил за собой в подвале жилой хрущевки. А вот фото…Иван Сергеевич бездумно перелистывал тяжелые альбомы, с листов которых на него смотрели глаза, вероятно давно умерших людей и размышлял.