Забытые боги: Пепельное солнце

– Какие такие преступления? Люди добрые, тут клеветник! Он насильно хочет затащить меня в тюрьму, чтоб его! Помогите, люди добрые! – закричал я толпе, что собралась вокруг нас, но никто не откликнулся, только посмеивались.

– Да прекрати ты кричать! – громко зашептал мне на ухо мальчишка-надзиратель. – Зачем притворяешься и строишь из себя дурачка? Чего ты этим добиваешься?

– А кто сказал, что он притворяется? – послышался ироничный женский голос. Мы с надзирателем разом обернулись, вот только реакция у нас была разная: малец окинул девушку незаинтересованным взглядом, словно она была пустым местом, а я уставился на неё во все глаза, совершенно не понимая, что тут происходит.

И где она только раздобыла это старье?

– Ты ещё кто? – спросил её надзиратель, гордо вскинув подбородок. Девушка была с ним одного роста и несмотря на то, что одета была в неприглядные лохмотья, её золотистые волосы были всклокочены, а на лице красовалась повязка, закрывающая левый глаз, выглядела она гораздо величественнее, чем мальчишка – хранитель общественного порядка.

– Это… это… – пытался придумать я, но меня избавили от дальнейших объяснений, которые, впрочем, запутали всё ещё больше.

– Я его сестра, а вот вас я вижу впервые, – уверенно произнесла Ючке на чистом холгойском.

Надзиратель взглянул на меня в ожидании подтверждения, но я совершенно ничего не понимал, а поэтому только кивнул.

– Хорошо, раз вы сестра, то, будьте добры, следить за своим сумасшедшим братом внимательнее, – надзиратель оставил моё плечо в покое и непринужденно продолжил.

– Разгуливает тут по деревням, бездельничает, не чтит богов, пытается грабить деревенских старост и купцов. За такое его с легкостью могут вздернуть или принести в жертву. Вам повезло, что сегодня, из-за божественного чуда, я добр и щедр на милосердие. Так уж и быть, я его отпущу, но впредь не допускайте подобного.

Голос юнца-надзирателя зазвучал совершенно иначе. Малец теперь походил на благородного господина, а не на зазнавшегося оборванца, который случайным образом обрел власть над низшими мира сего.

Поразительная перемена! С чего это вдруг?

– Мы очень вам благодарны, господин надзиратель, – с почтением произнесла Ючке, слегка склонив голову. – Моему брату многое пришлось пережить, и он очень устал с дороги. Годы жизни в голоде и нищете, да ещё и падение солнца – такое нелегко пережить, особенно, больному уму.

Вот это актриса! Кто бы мог подумать, что она так умеет. Я-то уж точно понятия не имел.