Забытые боги: Пепельное солнце

Люк в потолке с грохотом распахнулся, и оттуда показались две крепкие ноги в мягких льняных туфлях, затем темно-синее хлопковое платье и разъярённая женская голова.

— И чего опять этот мальчишка удумал! — пожилая женщина, ещё бойкая, но уже совсем старуха, яростно замахала на Борфа маленьким загорелым кулачком. — Притащил в дом одержимую, это ж надо догадаться! Нет бы, оставить её на улице, как и подобает в таких ситуациях, а он притащил её к больному Горфу! Мало нам было того, что Дилфо свалился в горячке после одного такого одержимого, так он к нам ещё одну приволок!

Женщина громко и визгливо кричала, старик на лавке судорожно застонал, и Борф бросился менять ему примочки и обмахивать лицо обмоченными в спирту тряпками.

— Матушка, не кричите вы так, тут же лихорадочный, а ему покой нужен, — Борф на ощупь взял со стола склянку с мутной жидкостью и аккуратно влил лекарство старику в рот.

— Вот именно! Вытаскивай эту девку наружу и лечи её там! Что соседи скажут, если узнают, что у нас в доме одержимые! — старуха бросила суровый взгляд на девушку, но внимательно приглядевшись к ней, сменила праведный гнев на греховную милость неудержимого любопытства.

Старушка неожиданно быстро успокоилась, будто не она ярилась всего пару мгновений назад и медленно, но уверенно подошла к девушке. Присев на своих коротких коренастых ногах, она без стеснений провела загорелой морщинистой ладонью по гладкой коже незнакомки.

— Совсем как куколка, такая красивая! — старушка восторженно ахнула. — Такая худенькая, почти прозрачная. Никогда не встречала никого похожего. Она не из нашего края, это точно!

— Да, я тоже это заметил, — кивнул Борф. — Она всё время молчит как одержимая, но не буянит, и моему осмотру не сопротивлялась. Значит, дело не в болезни. Скорее всего, она просто прибыла из другого края и с нашим языком не знакома, так бы уже давно заговорила, связки-то у неё в порядке.

— Может, у неё горе какое случилось, погляди какая грустная, — старушка беспрепятственно погладила девушку по мягким волосам. — Ой, наверное, погорелица! Я слышала от Марфы, что в Холгое деревни горят. Вот беженцы и бродят по округе, заходят на наши территории и просят милостыню.

— Не исключено. Хорошо, что она не пострадала телом, а ошалелость вылечить нетрудно, только времени уйдёт много, — Борф устало протёр глаза и тяжело вздохнул.