Чистота-порядок и прочие каверзы

Ходит, — Петька совершенно по-черепашьи втянул голову в плечи, сжался в комок, и только широко раскрытые глаза теперь поблескивали над острыми коленками в свете звезд.

Олег напряг слух до предела и действительно услышал…

Колкая, высушенная солнцем трава шуршала под чьими-то размеренными шагами. Уже совсем близко. За углом дома.

«Сюда крадется», — подумал Олег, но тут же понял свою ошибку. Это нечто вовсе не кралось, а шло степенно и уверено, так, что можно было даже представить, как оно оглядывается по сторонам.

Ищет.

Олег невольно подался вперед, с каким-то болезненным любопытством ожидая, когда оно появится из-за угла, но Петька резко вцепился в его руку чуть повыше локтя. Пальцы у Петьки были ледяные и влажные. Олег невольно вздрогнул.

— Не смотри, — прошептал друг. — Не смотри.

— Почему?

— Я не знаю. Мне так кажется. Если ты его увидишь, оно тебя тоже увидит. Не смотри.

И Олег поддался на уговоры. Почему-то ему тоже стало так казаться. По неизвестной причине он поверил в Петькину правоту.

Петькины пальцы продолжали сжимать руку, а шаги приближались. Шуршала трава, а еще свистел и хлюпал воздух, будто всасываемый огромными мехами. И Олег твердо знал: оно не дышит.

Оно нюхает.

С хрипом прогоняет через себя воздух, а назад выплевывает смрад. Олег услышал этот смрад, приторный, сладковатый, как на городском рынке в мясном ряду под конец базарного дня. Петькина хватка усилилась, стало больно, но Олег не пытался освободиться.

Шаги дошуршали до крыльца, остановились ровно напротив ступеней. Снова засвистел-захрипел воздух, а затем смрад стал почти нестерпимым, накрыл с головой. Олег задержал дыхание. Петька тоже, кажется, не дышал. А оно дышало, жадно, глубоко, вынюхивая двух пацанов, их пот, их кровь.

Их страх.

Сердце у Олега бешено стучало где-то под горлом, легкие начало жечь от недостатка кислорода, но он держался, скалил зубы и до боли вжимал затылок в дверь.

Сейчас ему казалось, что он не дышит гораздо дольше. Под веками затанцевали цветные круги, похожие на разлитое в луже масло, и тогда он сдался. Выдохнул и тут же вдохнул со всхлипом…

Смрада больше не было. И снова стояла тишина.