Чистота-порядок и прочие каверзы

Я, короче, знаю, о чем говорю.

— А почему же твоя «нечисть», — девушка изобразила пальцами кавычки, — за два дня себя никак не проявила?

Ответом ей послужил протяжный, сочный вопль, донесшийся со двора.

Лена замерла. Замер Олег, уже несший кусок пирога в рот, а Васька стрелой слетел с подоконника и бросился вон из кухни.

Вопль повторился, но был на этот раз не таким затяжным — быстро сменился забористым матом. Девушка покосилась на подростка, решая, чем заняться в первую очередь: бежать и выяснять, что случилось, или закрывать несовершеннолетнему уши, чтоб не понахватался.

В прихожей стало еще теснее от скарба, но Петрович предусмотрительно оставил узкую дорожку для прохода. Девушка пробежала по ней, рассерженно зашипела, задев лодыжкой угол какой-то коробки, и внезапно врезалась прямо в водителя.

— Твою ж мать,.. — стонал он, держась за ухо. — Гадость какая…

— Что случилось? — Лена уперлась ладонями ему в грудь, отстраняясь, так как сам мужик и не думал двигаться с дороги. Наоборот, в узком проходе из коробок напирал на Елену не хуже, чем Леонид на персов в Фермопилах.

— Твою ж мать! — снова простонал он и так скривился, что Лена немедленно испытала жгучее желание принести ему тазик, дабы полы на запачкал. — Какая же гадость!

— А поконкретнее можно? — в который раз за день начала раздражаться она.

— Дык, я это… вышел. А я ж не знаю, где тут у вас. Ну и… отошел. А оно прямо сверху!

Девушка устало закатила глаза, ухватила водителя за плотный комбинезон и потащила за собой обратно в кухню. Олег все еще сидел там, жевал шарлотку прямо так, без чая, и светился самодовольством, как начищенный рубль.

— Я же говорил! — прошамкал он с набитым ртом, совершенно некультурно тыча в водителя пальцем.

— Ты жуй-жуй, — зыркнула на него Лена, усаживая мужика на диванчик.

Через несколько минут водитель, наконец, наматерился всласть и смог более-менее связно поведать, что же с ним произошло.

Покурил он себе, значит, спокойно, полюбовался на разлив, созвонился с начальством. А потом дал о себе знать выпитый чай, и мужик, ведомый зовом природы, потопал обратно во двор, полагая, что где-то на участке по классике жанра должна стоять дощатая будка известного предназначения.