Чистота-порядок и прочие каверзы

Под ее крышей вечно сновали голуби, пробирались внутрь, где располагался огромный бак, и иногда топились в нем по своей природной глупости. Конечно, рассказывать об этом Лене Вольдемар не стал. Она ему пока нравилась, даже несмотря на «Ваську», и он не желал ее расстраивать раньше времени, тем более, все местные так и так пили воду прямо из-под крана.

А потом они мыли полы. Точнее, Лена мыла, а Вольдемар не мешался. Лежал себе на подоконнике, доверчиво свесив хвост, и даже мурлыкал иногда от открывающихся перед ним радужных перспектив домашней жизни.

В доме уже потеплело, газовый котел работал исправно. Лена притащила из машины еще пару сумок, разложила по протертым от пыли поверхностям какие-то вещи, среди которых оказался электрический чайник, и выдала коту еще один бутерброд.

— Спать пока тут будем, — заявила она, прихлебывая из фарфоровой кружки, по гладкому боку которой болтался ярлычок от чайного пакетика. — А завтра и второй этаж приберем. Сегодня я устала уже, сил нет. Не подумай, Васька, что я ленивая.

Просто полдня в дороге, а потом еще уборка эта… Ничего, у нас с тобой две недели впереди, мы все успеем.

Вольдемар задумчиво молчал, вглядываясь в темень за окном, которая, как и всегда в апреле, одномоментно накрыла старый двор. Наступило время нечисти. Вот-вот повылазят они из своих гнезд и нор. В дом не сунутся, конечно, но снаружи шуметь будут, выть, ворчать да по крыше топать.

Но на этот случай у Вольдемара есть проверенное решение.

Глава 2. Вольдемар идет на переговоры, а Лена смотрит на гироскоп

Солнечный луч робко просочился через пыльное окно и скромно упал на цветастую кухонную плитку.

Полежал там немного, бликуя на чисто вымытой поверхности, и, ведомый движением небесного светила, двинулся дальше, высвечивая плиточные швы. Наткнулся на пару домашних пушистых тапок, ловко переполз через них и вскоре уже взбирался наверх по свесившемуся до пола кашемировому пледу.

Вскоре на его пути оказалась женская рука, и луч перетек на нее, оставляя за собой теплый след, поднялся выше по плечу и замер на мгновение, будто набираясь храбрости для решительного прыжка.

А потом упал на щеку, очаровательно припухлую ото сна, и проворно скользнул под длинные ресницы.

Елена поморщилась и отработанным еще с детства движением натянула на голову плед. Стало душно и тяжело дышать, а солнечный луч при этом все равно радостно припекал лицо прямо сквозь тонкий кашемир.

— Шторы, — сонно пробормотала девушка.