Чистота-порядок и прочие каверзы

Посмотрела и на другую сторону, где, как шляпки грибов, внизу виднелись крыши деревенских домиков, а чуть в отдалении над всеми крышами возвышалась церковная колокольня.

Сама каланча, кстати, оказалась вовсе не пустой. Здесь были вещи предыдущего хозяина: какие-то рамы у стены; старый, выцветший торшер; пара потертых чемоданов с неизвестным содержимым; инвалидное кресло в углу, повернутое к Лене спинкой.

При виде кресла Лена невольно вздрогнула. Вспомнила снова про старичка, что построил этот дом, но прожил здесь недолго.

— Васька, кис-кис, — позвала Лена, вспомнив, зачем вообще сюда явилась. Не только же по сторонам глазеть.

— Мяу, — тихо отозвался Васька из инвалидного кресла.

Лена подошла ближе и сверху взглянула на кота. Он лежал, свернувшись полукольцом вокруг какой-то картонной коробки. Кажется, из-под обуви. В коробке стопкой были сложены фотографии.

— Скучаешь по нему, да? — тихо спросила Лена.

— Мяу, — подтвердил кот.

Тогда девушка протянула руку и аккуратно сняла со стопки несколько снимков. Стала смотреть.

Увидела фото местной церкви, цветочную клумбу, какую-то улыбчивую собаку, маленького, хмурого Олега в дождевике. На обратной стороне каждой фотографии были подписаны даты.

На последней, сидя в том самом инвалидном кресле, тепло улыбался старик. Усы-щетка смешно раздвинулись, у глаз залегли лучики-морщинки, а на плече пристроился маленький черный котенок. Одноухий.

— Васька, — прошептала Лена одними губами, но кот услышал, поднял голову.

У самых зеленющих глаз кота залегли в шерсти влажные канавки. Лена моргнула, ощущая противный ком в горле. Чтобы как-то отвлечься, перевернула фотографию.

«Я и Вольдемар» было написано на обратной стороне.

— Так ты Вольдемар? — спросила Лена у кота.

— Мяу, — подтвердил он и снова уткнулся мордой в сиденье.

— Значит, Вольдемар, — кивнула девушка.

К вечеру гости разошлись по домам, а Лена, мама и папа сели пересматривать старые фильмы.

Лена уволокла в свою спальню Вольдемара, залезла с ним под одеяло. Вольдемар замурлыкал свою песню. Не магическую, а самую обычную, какую мурлыкают все кошки. Но все равно Лена быстро заснула.

Было тихо: никто не цокал по участку, не выл в кустах, не шуршал под окнами. Только откуда-то с болот иногда доносилось тоненькое «у-у-у-х!».

Но Лена этого, разумеется, не слышала.