Чистота-порядок и прочие каверзы

Иванушка из укрытия своего выскочил, схватил колдуна в охапку, поднял над головой да как давай трясти и приговаривать:

— Отдавай, дядька, подарочки!

Понял колдун, что старушка задумала его сил от земли лишить. Обратился к реке. Но тут Водяной подоспел, реку поворотил в новое русло, от старого лишь овраг остался.

— Все равно не убить тебе меня, — закричал колдун старушке.

— Убивать тебя нет нужды, — ответила она ему.

А тут и Баюн подоспел, замурлыкал свою песню.

Колдун брыкался, брыкался, да и заснул.

— Хорошо ли ты его убаюкал? — спросила старушка Баюна.

— Хорошо, — ответил тот. — Крепко.

Зарыли они тогда колдуна у его же мельницы. Под него камень подложили, чтобы доступа к земле не имел, и сверху тоже камнем придавили, чтобы на белый свет не вылез. А потом пошли в мельницу и нашли в потайном погребе всех пропавших деток. И всех их старушка с Иванушкой по домам отвели. То-то была радость в деревне, то-то было счастье.

***

— Вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец, — закончил Дрюпин и с хлюпаньем отпил чая.

— Странная какая-то сказка, — Петька задумчиво почесал в затылке. — Сам, что ли, сочинил?

— Не сам. Это мне баба Груша рассказывала.

— Что-то Пушкиным от твоей сказки веет, — не преминул вставить свои пять копеек Олег. — Чего тебе надобно, старуха! — передразнил он.

— Пушкин твой, думаешь, сам все сочинял? — хмыкнул Дрюпин. — Он просто народные сюжеты творчески перерабатывал.

— Все равно странно, — не отставал Петька, уминая очередное пирожное. — И зачем в сказке старуха? Должна быть девица красная, и чтоб Иванушка потом в нее влюбился, и чтоб они поженились.

— Экий ты, Петька, жестокий, — хихикнула Лена. — И не жаль тебе красную девицу замуж за дурака отдавать?

— А Иванушка и не дурак должен быть, а царевич, — выкрутился Петька.

— И на хрена ж царевичу в деревне жить? — тут же напустился на него Дрюпин, и в запале смахнул случайно со стола несколько фантиков от конфет.

Фантики, подхваченные легким ветерком, спланировали на траву.

— А ну, поднимай! — тут же велел Олег. — Она бардака не любит.

— Кто она? — заинтересовался Дрюпин, покорно комкая бумажки и складывая их в опустевшую чашку.

— Она, — Олег машинально кивнул в сторону сада, но потом быстро исправился: — Лена, то есть.

— Ага, — тут же кивнула девушка. — Страсть, как не люблю.

Цвел теплый май. Они вчетвером сидели в беседке, гоняли чаи и попутно наблюдали, как два хмурых мужика разматывают толстый шланг, чтобы чистить колодец.