Рагу из тролля

Только в вине три дня надо подержать, жестковато оно малость.

Рован попытался представить себе это блюдо и брезгливо поморщился. Люди, конечно, разное едят, даже сверчков в меду, но без такого гастрономического опыта он, пожалуй, обойдётся.

— А откуда они вообще появляются, эти тролли?

— Под землёй у них гнездо, ну как у ос. Там и живут себе. Иногда случается, что кто-то уходит наверх, а может и не сам уходит, а прогоняют.

Трактирщица сделала знак певцу остановиться и указала на кусты перед мостом, предлагая там и затаиться.

— За что прогоняют?

Лютнист опустился рядом с трактирщицей и охнул, когда острый сучок вонзился ему в колено. Лежать тут, конечно, радости мало. Холодно, сыро. Разве что к красавице монне Перл прижаться, она и теплая, и мягкая.

— Не знаю. Может, поют плохо? Всё, тихо. Тролль рядом, чувствуешь запах? Да и рассвет скоро.

Рован принюхался. В воздухе определённо чем-то пахло. Как будто где-то рядом располагался хлев, в котором давно не убирали. И вот из этого, вонючего, рагу делают?! Хотя, с другой стороны, свиньи тоже не розами пахнут, а от кусочка ветчины ещё никто не отказывался.

И ученик Тори Прекрасного придвинулся поближе к трактирщице, от волос и шейки которой исходил слабый запах духов. Если уж ему суждено умереть, так хоть напоследок успеть получить удовольствие!

Глава 4. Тролли поют на рассвете

Рассвет занимался торопливо, радостно, так, что Рован даже обиделся. Говорят, когда Тори Прекрасный умирал, солнце скрылось за тучами, птицы онемели на три дня, а лютня Мастера сама собой заиграла кантату «Я ухожу, не плачь».

На такие почести он не рассчитывал, но мог бы хоть дождик с неба закапать. Глядишь, тролль бы испугался простуды и не выполз из-под моста.

— Ну и где…

Монна Перл строго приложила палец к губам, и указала на лютню, дескать, готовься. Рован вздохнул и приготовился умереть как герой. Как поэт. Как рыцарь пера и лютни. А любому рыцарю, как известно, нужна дама сердца. Зеленоглазая трактирщица на эту роль вполне подходила, да и потом, тут больше никого не было.

Тролль, разумеется, не в счет.

Синеглазый проходимец опустился перед монной Перл на одно колено.

— Моя прекрасная госпожа. Если бы не эти печальные обстоятельства, я бы умолял вас выйти за меня замуж. Как только я вас увидел, то сразу полюбил, горячо и страстно. Но, увы, судьба разлучает нас, не позволив познать вкус счастья. Прошу, возьмите себе двести золотых, что лежат в моей комнате, у меня нет родни, нет друзей, пусть они будут ваши.