Летняя практика

И не успел целитель опомниться, как уже русалка в его объятьях, и сама руками за шею не то душит, не то обнимает так страстно. А губы... Мягкие её губы, словно мёд — сладкие, пьянящие. Отстранился мягко, не стал отбегать как прежде. В конце-то концов девица эта единственная здесь, кто действительно к нему внимание и какую-никакую заботу проявляет.

— А ты можешь в село зайти? — вопрос, давно его терзавший сам, слетел с губ, видать на языке вертелось. Девица на этот раз не обиделась и не стала причитать как прежде, что не любит он её и прочее.

Улыбнулась широко, белозубо, и руками шею обвила, грудью прижалась плотненько, от чего каждый изгиб тонкого её тела голым торсом Ивасия чувствовался. В паху опять заломило, а русалка знай себе прижимается да грудью своей белой, круглой, мягкой, словно свежий хлеб из печи, по телу несчастного водит.

— Могу. И во дворы, и в дома, если позовут. Но вот, не зовут отчего-то. Боятся. Глупые, — вновь рассмеялась. А смех такой живой, переливчатый. Ивасий понял, что если сейчас же не отцепит девицу речную от себя, быть беде.

И тут на его счастье или несчастье, это как посмотреть, на берег вышел некромант. Был он помят, в пыльной одежде и с травой в волосах. На скуле разлился багровый синяк, что даже на такой смуглой коже отчётливо проступал. Но выглядел при этом Бес до отвращения благодушно. От вида такого в паху резко ослабло и ныть перестало. А русалка сама удручённо отстранилась, глаза вниз опустила, внимательно разглядывая, что же такого там приключилось, но ничего не разглядев на штанах, печально и молча удалилась.

Почему-то в лес.

А некромант тем временем ухмылочку свою мерзкую с лица не убирая, принялся разуваться и, не снимая пыльной одежды, в реку полез. Ивасий обернулся, но русалки и след уж простыл.

— Не переживай, — проговорил Бес, вылезая из реки. Вода с него лилась, но он спокойно стащил рубашку и принялся её выжимать. Рубаха, с виду вроде бы крепкая, затрещала как гнилая. Некромант выругался сквозь зубы и хватку ослабил.

Вода с рубашки литься не перестала, но уже не так сильно, как прежде.

Ивасий решил не отвечать, но, похоже, некромант не нуждался в ответе и продолжал говорить:

— Она теперь от тебя просто так не отцепится, — и усмехнулся эдак мерзко. А тем временем очередь выжимать дошла и до штанов с портками. Никого не стесняясь, черноглазный стащил остатки одежды и принялся с энтузиазмом выкручивать. Штаны оказались покрепче, или Бес их щадил, но эти не затрещали.