Летняя практика

Ильяс мучился вопросом, что же произошло до его прихода и почему Лют сидит с подбитой физией. Сам боевик мучился мыслью, что, получается, он один не догадался сразу кто перед ним и принял лешего за сельского парня. Брюн не размышлял о таких скучных вещах, его куда как больше интересовало где раздобыть кору подходящую для изготовления краски для пифии. Каким получится цвет и вообще результат, Брюн не особенно волновался, ведь не на себе алхимик эксперименты ставил, а прорицательница сама попросила, а подробности не уточнила.

— Что это за семена? — так и не дождавшись разъяснений от Брюн, спросил Бес.

— Да так, воспоминание о доме, — пожал плечами алхимик, а голос вновь показался согрупникам девичьим, чистым как ручеёк и нежным. Парни уже почти перестали обращать внимания на то и дело меняющийся голос алхимика. Ну, бывает. Может голос у парня только ломаться начал, он потому и курит свою дурную траву, что б хоть голосом грубым обладать, раз природа наделила тонким девичьим лицом, да ручками узкими с тоненькими пальчиками, словно у девицы.

— Держи, — тем временем выпростав из балахона руку с зельем, Брюн опять заговорил басом, и передал опечатанную колбу некроманту.

Ивасий опять не мог уснуть почти до самого утра, но в итоге усталость взяла своё, и он задремал. Казалось, только глаза сомкнул, а его уже тормошат и будят.

— Вставай, голубчик, — проскрежетала бабка над ухом. — Давай-давай, поднимайся.

Ивасий еле разлепил слипающиеся глаза и с трудом поднялся с лавки.

— Спину у меня, что-то прихватило, — причитала старуха, держась за поясницу, но, тем не менее, резво шаркая по дому. — Козу надо бы подоить. А то же замучается, скотина несчастная. Давай-давай, поднимайся, молочка нужно надоить. Да и сенца заодно ей дашь, а после как подоишь, выгони пастись на луг за домом, да смотри, приглядывай, а то сбегнёт. Да в огороде плетень покосился, подправить надо будет сегодня.

Задания сыпали из старухи как зерно из худого мешка, Ивасий их даже осознавать не успевал, не то что запомнить, но старуха не замолкала ни на минуту и всё шаркала-шаркала по дому из стороны в сторону, всё что-то переносила то в одно, то в другое место.

Рассвет уже занялся и довольно-таки быстро разгорался. Травник потянулся и почесал затылок. Уныло поплёлся в сторону сарая.