Летняя практика

Парень с книгой, кажется, даже не заметил, что на него смотрят, а тот, что был в заляпанном балахоне, откинул капюшон и протянул ладонь для рукопожатия. Рука у него была узкая и тонкая, даже меньше, чем у Сольгрей, но с такими длинными и жёлтыми ногтями, что от собственной длинны те стали уже загибаться внутрь и больше походили на когти. Кроме того вся рука незнакомца была покрыта какими-то не то пятнами, не то воспалениями, сине-зелёного цвета. Лицо тоже не внесло ясности в определение пола. Маленький носик, щёки и скулы тоже в каких-то пятнах, от жёлтого до пепельно-чёрного, пухлые бледные губы и огромные тёмные очки-гогглы, плотно прилегающие к коже на резинке, что уходила куда-то под длиннющие чёрные патлы неизвестного.

Такие очки носил алхимики, потому что им часто приходилось работать с яркими зельями и, чтобы не портить глаза, они практически не расставались с ними. Росту в нём было немного, но выше среднего, а фигура умело скрадывалась в складках безразмерного балахона. Все недоумённо уставились на это нечто, надеясь, что хотя бы имя внесёт ясности.

- Брюн Норрингтон, – басовитым хрипом произнёс алхимик, ни на минуту не вынимая изо рта длинной трубки из чёрного дерева, что дымила не переставая.

Студенты озадаченно переглянулись, так и оставшись в глубоком неведенье относительно пола своего сокурсника, но руку пожали так, будто это был парень. На пухлых губах Брюн расцвела ухмылка, одарив всех ослепительной улыбкой. И тут же алхимик пыхнул трубкой так, что стоящая рядом Сольгрей закашлялась, а Бес и Ильяс принюхавшись, понятливо заухмылялись, уловив резкий удушающий запах дурман-травы.

- А тебя как зовут? – обратился красавец-блондин к единственному, кто остался непредставившимся. Брюн легонько толкнул незнакомца плечом. Тот тут же, словно испугавшись, оторвался от книги и обозрел мир вокруг себя испуганными глазами, наткнулся на выжидательные взгляды и, совсем стушевавшись, сжался и ссутулился ещё больше, подтянул повыше пухлый томик, оказавшийся определителем растений западной полосы Амадея и, выглядывая из-за книги проблеял:

- Ивасий Тарпе – травник, – сделав ударение на последнем слоге в имени, но согрупники всё равно уточнили.

- Иваси? – немедленно переспросил Бес, насмешливо ухмыляясь. - Как селёдка, что ли?

Студенты грянули хором, от их хохота с веток ближайших деревьев спорхнули птицы и с шумом опустились подальше.