Летняя практика

Не успел некромант переступить порог дома, как в спину уже полетели вопросы:

— Ну, что? Кто это? Говорите!

— Тише вы! — рыкнул черноглазый, обернувшись через плечо и для пущего эффекта сверкнув глазами. Вдовы примолкли, насупились и дальше вопросов не задавали, выражая своё нетерпение и недовольство лишь взглядами. От взглядов этих Ильясу хотелось сховаться под кровать и закрыться со всех сторон подушками. А Бес с флегматичностью дракона пошёл осматривать комнату.

Видимо, осмотр затянулся, потому как с улицы в дом забежал мальчишка, коего выслала на разведку любопытная толпа.

— Ну, что? — спросил парнишка, вытягивая шею и привставая на цыпочки, пытаясь разглядеть что-нибудь интересное из-за спин вдов, что встали непроходимым частоколом в дверях.

— Ничего, — задумчиво отозвался некромант.

Ильяс, едва скрывая испуг, обернулся на баб, окинул их могучие тела быстрым взглядом и вновь повернулся к Бесу.

— Я думал это ты с Брюн, — шёпотом, стараясь, чтоб никто больше не услышал, проговорил артефактор.

Но из-за размера комнаты и количества набившегося в ней народа это услышал не только черноглазый.

— Это определённо не я, — покачал головой Бес.

— А кто? — не утерпела одна из женщин.

Вместо ответа некромант вышел из комнаты и пошёл осматриваться по всему дому. Руками он не водил и под нос ничего загадочного не бубнил, но выглядел очень деловито и пугающе, а от того служанка, что при купеческом дому нанята была, не посмела гнать прочь расхаживающего по всем покоям парня.

— Давно пропадать вещи стали? — обратился он к вдовам.

— Да, почитай, с вашего приезду, — задумчиво проговорила одна, вторая яростно закивала, подтверждая слова соседки по несчастью.

— Ты когда первый дар обнаружил? — продолжал некромант, на этот раз, обращаясь уже к Ильясу.

Артефактор закатил глаза, пытаясь припомнить тот приснопамятный топор, об который он умудрился споткнуться, и поведал Бесу. Колдун посидел ещё немного, подумал, почёсывая голову, от чего вихры непослушных волос стали топорщиться ещё сильнее и выдал, обращаясь к служанке:

— Тащи миску неглубокую и молока, желательно посвежее. А остальные — на выход.

— Негоже это так! — возмутились женщины, упирая руки в бока.