Непобедимый эллин

- Дальше пойдём пешком! – объявил сын Зевса и, спустившись с остановленной колесницы, ловко поскакал по тёмно-зелёным кочкам.

- Эй, погоди! – прокричал историк, не поспевая за скачущим героем. – Мы ведь ничего не знаем об этом месте.

Геракл остановился.

- Болото как болото, не хуже и не лучше других грязных луж. Воняет здесь довольно привычно. Лягушки вон квакают, кулики поют, мошкара над ухом звенит, топкие места ряской затянуты, скукотища.

- Значит где-то здесь и обитает очередное чудовище, - Софоклюс нервно поёжился.

- Ну да, - усмехнулся сын Зевса, - жуткое чудовище вроде немейского хомяка.

- Да кто ж его знает… - осторожно пробурчал историк, поправляя за плечами сумку с драгоценными восковыми дощечками.

Скотина Эврисфей знал, куда их посылать. Видно решил, мерзавец этакий, очередной раз помучить. Комары на Лернейских болотах кусались нещадно. Дышать было решительно нечем, солнце припекало, зловонная жижа под ногами противно хлюпала. Словом сущий кошмар и никакого чудовища не надо.

- Геракл, а Геракл, - через некоторое время с любопытством проговорил Софоклюс, - скажи мне, а отчего тебя комары не кусают?

Сын Зевса лучезарно улыбнулся.

- А я регулярно натираю свои бицепсы розовым маслом, дабы покрасивей смотрелись, в смысле, чтобы блестели словно от пота.

В общем, если кто и страдал во время этого болотного приключения, так это только Софоклюс. А ведь он ничего плохого Эврисфею пока что не сделал.

- Гляди, друг, - через некоторое время удивлённо воскликнул сын Зевса, - вроде как чьё-то жилище невдалеке виднеется!

И впрямь на ровном зелёно-коричневом горизонте вырисовывалось нечто невысокое светлое и вроде как с дверями.

- Заброшенный храм, - тут же смело предположил историк.

- Кому? – недоумённо спросил Геракл. – Местным лягушкам?

Однако приземистое квадратное строение не выглядело заброшенным.

- В таком случае, если это не храм, - принялся на ходу рассуждать Софоклюс, - тогда, пожалуй, это логовище местного кровожадного чудовища.

- Гидры, - поправил оговорившегося историка Геракл и на всякий случай обнажил выкованный Гефестом на светлом Олимпе меч.

Приземистое строение казалось довольно странным, если не сказать несуразным. Во всяком случае в самой Греции таких нелепых коробок никогда не строили. К слегка приоткрытой белой двери вели высокие каменные ступени. Над самой дверью имелась большая надпись, к счастью, на греческом.