Непобедимый эллин

- Именно поэтому Эврисфей и пожелал иметь у себя в Микенах часть гардероба любимой, - скорбно вздохнул посланец.

- Секундочку! – Геракл неистово чесал под шлемом кудрявый затылок. – Почему Эврисфею понадобился именно пояс Целлюлиты, а не скажем… ну… её меховой сапог? Ведь сапог царицы было бы достать намного легче и, главное, быстрее.

Копрей снова вздохнул:

- Эврисфей желал иметь вещь любимой наиболее близкую к её такому недоступному, но такому желанному телу…

«Так-так, - тут же ехидно прищурился Софоклюс, - интересно, что по этому поводу сказал бы наш старый знакомый Зигмундис Фрейдиус? Наверное накатал бы свою очередную сумасбродную монографию о фетишизме!».

- Ладно, - махнул рукой сын Зевса, - кончай трепаться, давай следующий подвиг!

- Я заучил его наизусть! – радостно похвастался посланец и нараспев прочёл. – Великий Эврисфей повелевает Гераклу Олимпийскому привезти в Микены дочерей царя Гериона, что правит плодородными землями на западном крае Греции там, где сходит на закате с неба лучезарный бог солнца Гелиос.

- Да на фиг мне этот кретин Гелиос, - возмутился Геракл, - лучше скажи, что за дочери такие и на кой сатир они понадобились нашему горемыке?

- Отвечаю, - Копрей торжественно кивнул. – Дочерей ровно двенадцать: Пиропа, Мирона, Тэратос, Мегафона, Гэфира…

Сын Зевс предупреждающе показал посланцу зловеще сжатый кулак и тот благоразумно перешёл к ответу на второй поставленный вопрос.

- Эврисфей всё ещё никак не может оправиться после трагического разрыва с Целлюлитой и поэтому дочери царя Гериона нужны ему для временного утешения и для его… э… э… гарема!

- ЧТО?!!

- Вот так!

- И много у недоношенного там сейчас женщин? – усмехнулся Геракл.

- Ни одной, – честно ответил Копрей, – точнее, лишь хромой горбатый слуга.

- Как? – выдохнул Софоклюс.

- В качестве кого? – вытаращил глаза сын Зевса.

- В качестве евнуха! – быстро разъяснил посланец.

- А… - разочаровано покачал головой Геракл, - жаль, что эта должность в гареме Эврисфея уже занята, а то я думал порекомендовать ему Софоклюса.

- Кого? Меня? – взвизгнул историк. – Да тысячи, тысячи гречанок в разных концах Аттики клятвенно тебе подтвердят, что никакой я не евнух!

- Хорош врать! – строго осадил личного хрониста могучий герой. – У меня от твоих припадочных воплей уже голова разболелась.

Копрей тем временем жадно пялился на великолепного жеребца царя Лаомедонта.

- А можно назад в Микены я поеду на твоём превосходном коне, Геракл? – робко спросил посланец.