Король, королевство и молодость в придачу

За стенами было тихо, а затем послышались грузные шаги. Кто-то медленно подходил к нашей норе, скрипя снегом и шумно сопя. Мне представился огромный медведь, который сейчас сунет сюда огромную голову, оскалив белые клыки. Я в отчаянии посмотрела на Илунара, но в полутьме его не было видно. Готовится ли он к обороне? Или просто ждет, что опасность сама уйдет?

Я посмотрела на остатки костра. Он уже потух, но одна головешка еще светилась еле заметными красными мерцающими точками. Если ее раздуть, то получится огонь, которым я могу попытаться отпугнуть хищника.

Набрав полные легкие воздуха, я замерла прислушиваясь. Со стороны входа кто-то топтался и пыхтел, но пока что не предпринимал попыток сунуться к нам.

Отчетливо слышался шорох снега, тяжелые вдохи, похожие на звук кузнечных мехов. Время застыло нашей норе темной тягучей массой. Вдруг издалека раздался другой трубный рев.

Тот, снаружи, коротко рыкнул и с громким топотом отдалился от нашего логова. Я с облегчением выдохнула.

— Кто это был? — шепотом спросила я, все еще прислушиваясь к внешнему миру.

— Это были иксахи, прислужники Ледяных. Надо уходить, — быстро проговорил Илунар, включая свой медальон на самый малый свет, — собирай вещи, которые сможешь унести.

— Ледяные? — я начала было убирать котелок и посуду в заплечную кожаную сумку, обматывая их полотенцем, чтобы не гремели, но приостановилась, глядя на Илунара в ожидании ответа.

— Да, Ледяные. Маги снега и льда. Я надеялся, что они не придут так рано осенью в наши земли. Хорошо, что я замел следы и поставил заглушку на запах.

— Осенью? — я от удивления остановилась и добавила сердито: — Ты же говорил, что у вас планета остановилась, как тут может быть смена времен года?

— Начало сезона холодных ветров, — отрывисто бросил Илунар, засовывая нож в голенище.

— Почему все-таки ваша планета остановилась? — спросила я, таща ко входу мешок, набитый сеном, положив сверху и мешок с припасами.

— Оставь лежак, нам не уйти с таким грузом, — Илунар проигнорировал мой вопрос.

Я хмыкнула. Не видел он, с какими сумками и мешками я носилась на рынок в девяностые, торгуя вьетнамским ширпотребом, вошедшими тогда в моду. Да, на что только я не шла, чтобы дети были обуты-одеты. При воспоминании о детях кольнуло острой тоской, но я сжала зубы и сделала глубокий вдох.

Вот так. Глубоко дышать. Сейчас бы самой ребенком не стать.

Илунар закинул сумку с припасами себе на спину, шепнул:

— Я первый, иди след в след, не шуми, —и скользнул к выходу.