Стать собой

- Поиграем иначе, - пробормотал он, видимо что-то замышляя.

Я вновь почувствовала лёгкий ветерок, который прошёлся по моей руке.

- Какая нежная кожа, - хмыкнул белобрысый, - что ж продолжим. Мягкие губы, шелковистые волосы…

При каждом его слове ветерок касался того места, о котором он говорил.

- Знаешь дорогая, таким образом, я чувствую гораздо лучше, чем, если бы дотрагивался рукой, энергия напрямую доставляет импульсы в мой мозг, - наглая ухмылка не сходила с его лица. - А главное, ты ничего не сможешь мне при этом сделать и гархи не чувствуют никакой угрозы, так что я наиграюсь вдоволь.

Ветерок коснулся волос, расплетая косы и тяжёлые пряди упали на спину, а после завертелся у ног. Я не знала, что делать и не придумала ничего лучше, как сесть, прижавшись к своему гарху, так, чтобы он меня закрывал от наглого взгляда.

- Ну, куда же ты спряталась от меня, - донёсся ехидный голос. - Думаешь, так не достану?

Ветер стал настойчиво теребить подол, стараясь его приподнять, и тогда я, обмотала ноги краем платья и прижала их к полу.

Моё воображение разошлось не на шутку, подкидывая всё новые способы: грохнуть (нельзя, вдруг он какой-нибудь родственник моих знакомых богинь, ещё обидятся), избить кулаками (руки жалко калечить), о, скалкой по физиономии (скалка переломится). И тут мне вспомнилась сковорода, на которой наша соседка, баба Валя, жарила блинчики. Основательная такая сковородочка чугунная, сантиметров тридцать в диаметре с длинной ручкой, вот она бы точно подошла.

Бом-м-м, донёсся до меня странный звук. Назойливый ветерок, тут же сдулся, оставив моё платье в покое. Я не торопясь встала, оборачиваясь. О-о-о, взору моему открылась интереснейшая картина: знакомый незнакомец сползал по колонне вниз, держась за голову, а возле его лица плавала сковородка, в точности, как у бабы Вали.

- А-ха-ха, сестрёнка, похоже, мы вовремя, - загрохотал в ту же секунду незнакомый мужской голос. - А-ха-ха, такое, я буду помнить веками.

Недалеко от колонны, к которой привалился Рэнадор, стояли двое – Дракана и мужчина, в котором было более двух метров роста.

- Я, как только он повзрослел, мечтал ему врезать за его высокомерие и надменность, но боялся, что зашибу, - продолжал здоровяк, - всё-таки брат, родная кровь, а тут такой подарок.