Внучка берендеева: Третий лишний

Он примерил перстень, до последнего опасаясь, что раскалится золото, обожжет наглеца, которому вздумалось самолично власть в руки прибрать.

Не опалило.

Сел перстень по руке.

И посох, который спешно поднесли – где это видано, чтобы боярин и без посоха? – будто сам в руку лег. Прохладное дерево.

Тяжелое.

Отец сказывал, что в былые времена посохи не просто носили, а случалось и использовали аргументом в думских спорах. И случалось такому, что после особо тяжких заседаний, иных бояр прямо с зала да на погост провожали.

Сказывали про таких, что не выдюжила голова да мудрых мыслей.

…пожалуй, те самые бояре, у которых дури и лихости хватало, не попустили б подобного позора. Нынешние на счастие Ареево послабей. Только и смотрят из-под кустистых бровей, хмурятся.

Лаять станут.

Ничего, лай ветер носит, глядишь и унесет далече…

- Прими знаком милости особой шубу…

…шубу несли ажно четверо, то ли тяжела она столь была, из куньего меха шитая, то ли для пущее важности…

…уйти бы скорей.

…подальше да от терема.

…скинуть и шубу, и шапку, перстень убрать. Посох. Только куда его денешь? Под кровать разве что… под кровать войдет, и если обернуть тканиной какой, то не сильно запылится.

Шуба легла на плечи, тяжеленная, как небосвод.

…а действо все длилось и длилось. Ей, похоже, нравилось дразнить бояр, показывать власть свою. И призрак царя – Арей даже начал сомневаться, жив ли тот – давал этой власти некую законность.

…когда все закончилось, солнце поднялось высоко.

Припекать стало.

Сыпануло светом на красные крыши, на золоченые флюгера, которые были ныне бездвижны. На окна. Подсветило узкое лицо древней царицы, отчего то сделалось злым, раздраженным. А вот царь, не нынешний, кажется, придремавший на троне, но тот, что присутствовал в витражах назидательною памятью потомкам, полыхнул ярко.

Мол, глядите.

И помните.

Вернуться Арею не дозволили.

Первой встала царица, и бояре спешно согнули спины, кланяясь. Мол, здоровья тебе матушка, долгих лет… не оставь милостями… и сдохни где-нибудь сама, чтоб нам руки не марать.

Арей тоже поклонился.

И потому не видел, как уходил царь. И уходил ли. Вынесли? Когда загудели трубы, дозволяя спину распрямить, золоченый трон пуст был.

- Вот с… - сказал кто-то и на всяк случай ткнул пальцем в псицу, что на ступенях крутилась, дескать, о ней, матери собачьей, речь идет. – Ишь как высоко забралась.