Внучка берендеева: Третий лишний

Сам камень на шею повесит. И будет счастлив.

В лунном свете – а ведь Красава помнила, что закрывала окно – кожа Межена была бела, белей снега, и прозрачна, точно это она, Межена, приняв клад и судьбу проклятой княжны на себя взяла.

- В тот раз… камни промолчали. И старик был недоволен. Но кто он, чтобы нарушать обычай? Он отвел меня к отцу… и сказал, что будет приглядывать, что обряд все одно стоит провести. На всякий случай. Если дара нет, то обряд не повредит. А если есть, то… так для всех будет лучше. Для всех, кроме меня.

Но кому есть дело до моей боли?

- Мне…

- Ты и не заметила, что мне было плохо! – Межена ущипнула за бок. – Ты слишком занята была собой…

Верно, в том был смысл.

Собой.

А чем? Красава уж и не помнила. Но, верно, были заботы, которые казались важными.

- Я долго думала, что делать. И поняла, что одна я ничего не сделаю… тогда и пошла к дядьке твоему… рассказала, как есть. Про дар. Про княжну. Про книгу… и книгу показала. Не хотелось, но без нее мне не поверили бы. Он слушал.

Так внимательно слушал… а я… я кое-что прочла… и попробовала даже… я ведь не могла просто… если бы он вдруг решил, что не стоит рисковать? Испугался бы? Или пожелал бы отдать старику? Ради веры?

Она села в постели.

- Я так боялась, Красава… а он книгу взял, пролистал… там много… всякого… и он сперва морщился, а потом… я поняла, что он давно желал уйти, но куда? Он ведь понимал, что там, за оградой, никому не нужен. А увозить больную жену из дому да в поле… нет, так он не согласился бы…

Межена разбирала волосы.

И темные пряди были похожи на змей. Красава с трудом уняла дрожь.

- А книга… там был способ… заговор на скорое богатство. На удачу в делах. На… говорю ж, на разное… не всякий сумел бы воспользоваться. Отец был лишен сил, но вот я… и он тогда сказал, что подумает, что нельзя просто взять и уйти. Не позволят. А вот если причина будет и веская… ждать пришлось недолго. Старик вздумал выдать тебя замуж. Он и меня хотел… а отец воспротивился. Поссорились.

И когда тот сказал, что уходит, старик не стал перечить. Только помнишь, как мы уходили? Лошадь и подвода. Пустая почти. Он не позволил ничего взять. Мол, это добро принадлежит общине. Будто бы не отец своим трудом ставил дом и хозяйство вел… лицемеры.

Правду сказала.

Это уже Красава помнила распрекрасно. Как лаялись дядька и сосед, который желал лошадь взять, а дед стоял и глядел, усмехался в бороду, будто бы радостно ему было, что нету промеж родичами ладу.