Мурр. Книга 3

Нет на свете ничего такого, чего нельзя было бы исправить.

Братья Стругацкие.

(«Пикник на обочине»).

- Гости! – решительно заявил водяной, – Почётные!

- Так они, что, сами к тебе пришли? – раскрыла я рот ещё шире.

- Нет, я их забрал с собой, – признался водяной, – Но забрал не в плен, а в гости! И это большая разница!

- Если забрал насильно, то это плен! – сдвинул брови король, – И не ври мне тут!

- Плен – это темница, застенок, тюрьма, – тут же возразил водяной бог, – А они у меня по всему дворцу разгуливают, деликатесы кушают, им всякие твари морские прислуживают… Это плен? Плен, да? Тогда вы не знаете, что такое плен!!!

- Золотая клетка – это всё равно, клетка! – возмутился король.

- Да! – поддержала я, – И соловьи в клетках не поют! Даже в золотых!

- Вы с кем спорите?! – взъярился водяной, – Вы с богом спорите!!! Знаете, что за это бывает?!

И я как-то быстро вспомнила, что за это бывает. Одна ткачиха, по имени Арахна, поспорила с богиней Афиной, что она может ткать полотно тоньше и лучше, чем богиня.

Богиня превратила её в паука. Теперь специалист по паукам называется арахнологом, а паук – Арахна – действительно ткёт самую тонкую ткань… А вот ещё…

- Если бы я уже не пообещал, что вы будете моими почётными гостями, – прервал мои воспоминания водяной бог, – уже раздавил бы вас всех! А остатки скормил бы акулам! Всё! Не злите меня! А с тобой, богатырь, мы продолжим завтра. Готовься!!!

И резко развернувшись, водяной просто растворился в морской воде.

Да-а-а… уж.

В божественные чертоги мы входили раздражёнными до последней кондиции. Кстати, каракатицы вновь оказались на посту. Молча проводили нас огромными глазищами, но войти не препятствовали. И как только мы перешагнули порог…

- Отец!!! Забери меня отсюда!!! – бросилась к нам принцесса. Я поморщилась. Как-то непохоже было, что она в темнице на цепях висела, – Отец!!! Тут меня один старик домогается!!!

Упс! А это уже интересно!

- Всё хорошо, дочка! – раскинул объятья король, широкие, как ворота, – Теперь всё будет хорошо!

Виолетта уткнулась отцу в плечо.

Я фыркнула. Тоже мне, сопли во все стороны! Настоящих трудностей ты, девочка, не видела! Король же прижал дочку к богатырской груди и зашептал ей на ушко что-то утешающее. Словно дитятке малой. Тьфу! Я отвернулась в строну. И как раз увидела, как распахивается широкая дверь в конце обширного зала, куда мы попали. И оттуда толпой хлынули русалки.