Царевна, царица, богатырь и птица

*

–  Интересно, он… бредил? Али вспомнит потом? –  Наина все еще всхлипывала, но, по крайней мере, слезы перестали литься бесконечным водопадом. Будто все эти годы, занимая чужой трон и храня его для сестры, государыня регент запирала на замок свои чувства. Все обиды, вину, сожаления и боль. А они копились и копились где-то внутри темным океаном. И вот наконец сосуд переполнился, прорвало плотину. И как не было этих лет, когда несла Наина на себе одна непосильную ношу ответственности за целую страну.

–  Лучше бы не вспомнил, –  практично заметило ее отражение. –  Тебе и дальше править, а ты вон –  от одного слова раскисла, расхлюпилась. Затем ли я столько с тобой работала!

Не затем. Наина кивнула, хоть отражение и не могло видеть сейчас ее движения. Правительница все еще сидела на полу, а зеркало оставалось на своем месте на столе.

Впрочем, это не имело никакого значения, ведь зеркало лишь отражало, по сути, ее саму. Такую, какой она хотела бы стать. 

А может быть, и не хотела.

Зеркало было с ней так давно, что голос отражения Наина привыкла воспринимать почти как собственные мысли. 

Правда, голос у него появился не сразу. Сначала это было обычное связное зеркало –  о других таких она услышала много позже, уже в академии. И даже научилась создавать их сама. 

А еще это зеркало предназначалось не ей.

*

Дети порой бывают жестоки. А еще случается, они бездумно повторяют сказанное взрослыми, не сомневаясь в безусловной правоте старших.

Царю Игнату достались две не самые простые дочери. 

Алевтина всегда была непоседлива и шалила чуть больше, чем все девочки и мальчики в ее возрасте. Или даже не чуть. Зато у нее был легкий характер и счастливая способность мгновенно завоевывать сердца людей. Если что-то ее злило или расстраивало, Алька немедленно высказывала все –  и со спокойной душой тотчас забывала обиду.

Наина же, всегда не по годам серьезная и ответственная, с детских лет была замкнута и нелюдима. При том характер у приемной дочери царя оказался взрывной, тяжелый. В отличие от младшенькой, она всегда стремилась до последнего избегать любых споров. Зато уж и запоминала все надолго. Она могла копить в себе обиды и дурные мысли, пока чаша не переполнится –  и лишь тогда выплескивала разом все.