Отброс аристократического общества

- Что ж, Рон, раз ты это начал, расскажи Чхве про мою ничтожность.

- Но, думаю, молодой господин сделает это лучше меня, - издевательски поклонившись, ответил старый говнюк.

- Молодой господин отдал тебе вполне однозначный приказ, - не меняя тона, произнёс я. – Выполнять.

- Слушаюсь и повинуюсь, - снова поклонился дворецкий. – Итак, молодой господин прославился в городе Вестерн своими знаменитыми пьянками и начал он, прошу заметить, в двенадцать лет. Постоянные скандалы, капризы, швыряние бутылками, истерики и дебоши, вот за что его называют ничтожеством.

Чхве покосился на меня. Я спокойно потягивал по глоточку вино, слушая откровения Рона.

- Вы бы видели, во что он превращал трактир, если в нём не оказывалось его любимого пойла, - продолжил старый, - его загулы в трущобах, драки с мордобоем… Мне продолжать, мой господин?

- Пожалуй, надо вставить комментарий, - я поставил бокал на стол. – Бухать я начал не в двенадцать, а в одиннадцать с копейками. Напомнить тебе, после чего?

- Когда вам было десять лет, умерла ваша мать, - уже без ехидства ответил Рон.

- Да, - кивнул я. – Отец был подавлен. Я по-настоящему боялся, что он наложит на себя руки, так что мне пришлось его утешать. Почти что денно и ночно. А ты не подумал, что я был десятилетним ребёнком, который тоже нуждался в утешении? Нет? В голову не пришло? Ты хоть представляешь, как мне было хреново?

- Простите, молодой господин, - сокрушённо произнёс Рон.

- А я тебе больше скажу, - продолжил я. – Ведь именно ты взялся меня воспитывать.

Ты объявил отцу, что сделаешь из меня человека. И как? Всё, что я от тебя видел, это подколки, издевательства и мелкие придирки. Вот, к примеру, тот же лимонад. Ты же знал, что я не люблю кислое, но заморочился и притащил мне его, исключительно в плане поиздеваться. Похоже, тебе просто нравились мои истерики. Нет ничего удивительного, что моя психика сломалась. Единственным утешением для меня оставалось вино. Именно ты подтолкнул меня к алкоголю.

Рон уставился на меня с ошарашенным видом.

Видимо, до него только сейчас дошло, что он сделал.

- Вы… - медленно произнёс он, - ненавидите меня? Так?

- Нет, - покачал головой я, - я не испытываю к тебе ненависти, уж это ты должен был почувствовать. Однако я не могу понять, почему ты не почувствовал, что я изменился.

- Я это заметил, - осторожно произнёс дворецкий.

- И я тебе сейчас объясню, как это вышло, - я посмотрел на бокал, выпил остатки и налил снова. – Чхве, я действительно был ничтожеством.