Фыр-мяу: кот и княжна

Я встала позади него и пригляделась, но ничего кроме древних, едва держащихся стен, не заметила.

- Иарррроооооссс! – взвыл кошак так громко, что я подпрыгнула.

И в тот миг услышала слабый стон со стороны развалин. Ого, да там действительно кто-то есть! И этот кто-то очень дорог Фыру, раз он так беснуется. 

- Эй! – не хуже кота кричала я. – Эй! Есть там кто?! Отзовись!

Еще один стон, только еще слабее и гораздо короче. Но я по-прежнему никого не видела.

- Мяу! – не успокаивался Фыр.

Ладно, посмотрю иначе. Стыдно признаться, но плавать я не умею. Может, у большой кошки получится лучше?

- Не смей подглядывать за мной! – предупредила я кота, хотя тот не обращал внимания ни на что, кроме развалин, и направилась прямиком в ближайшие кусты. 

Дожила! Кота стесняюсь! Хотя, если вспомнить, какие взгляды он кидает на меня порой, то ничего удивительного. 

В кустах меня тут же окружили призраки, и, клянусь, нечеткие лица их светились неприкрытой радостью.

- А ну пошли отсюда! – не хуже Фыра зашипела я и, вспомнив метод моего пушистого друга, начала плевать в белесые фигуры и пытаться врезать им. – Ишь, налетели, как мухи! Что я вам, медом намазана?! 

Белесые силуэты, издавая обиженный писк, нехотя исчезали. Некоторые начинали искрить от ударов моих кулаков, но мне не хотелось задумываться, почему так происходит: азарт боя горячил кровь, заставляя забыть о страхе.

- Мя? – осведомился взявшийся словно бы ниоткуда Фыр. 

Судя по тяжело вздымающимся бокам, он тоже успел принять участие в схватке. Неужели снова полез меня защищать?! Вот глупый!

- Вроде все, – ответила я, секунду подумав. – Все, отпустило.

- Мяу! – на этот раз кот орал в приказном тоне.

Торопил.

- Сейчас, – шикнула на него я. – Отойди, не подсматривай. А то и тебе врежу. 

Кот глянул насмешливо, но, дернув кончиком хвоста, вернулся на берег. Раздевшись и аккуратно развесив одежду на кустах, я перекинулась в храргота и последовала за ним. Так как снова начала мерзнуть, дала себе еще одно обещание – непременно дать понять хвостатому гаденышу, чего мне стоило раздеться в такой холод.