Барабаны судьбы

Харглант прятал Корал ото всех, и от своих и от чужих. Как о местонахождении Камня пронюхал Мордред — тайна, покрытая мраком, но нам всем здорово повезло, что Ублюдок получил эту информацию раньше, чем король Хаоса или Верховный Жрец Змея. Возврат Камня его первоначальному владельцу — божеству Хаоса — означал бы также и возвращение вселенной в ее первоначальное состояние. Никаких Отражений, никакого порядка и света, никакого Единорога и его потомков.

— Меня удивили ваши слова о том, что Мордред проходил Логрус. — Сказал я.

— Почему вы позволили ему это сделать? Или он… ммм… обманул ваше доверие?

— Нет. — Сказал Ариман. — Мы бы никогда не стали ему доверять. Он прошел Логрус без нашего позволения.

— Разве Логрус не охраняется? — Изумился я. Непуганные они тут, в Хаосе… А все потому, что не заливали еще их Знак невинной кровушкой…

— Охраняется. — Уведомил меня Бансес. — До Смуты Хранителем Логруса был Сухэ, но после того как Дом Всевидящих оказался причастен к целой череде взаимосвязанных смертей, доверие ко всем представителем этого Дома несколько пошатнулось.

Собственно, если бы не авторитет Сухэ, Дом Всевидящих, скорее всего, был бы полностью уничтожен. До этого, к счастью, не дошло, но далее исполнять обязанности Хранителя Сухэ уже не мог — да он и сам, впрочем, этого не желал.

— И кто стал хранителем?

— Жрецы Змея.

«Сиречь — дорогой товарищ Бансес.» — Подумал я.

— Могу вас уверить, — продолжал дорогой товарищ, — охрана Логруса обеспечена на самом высоком уровне. Однако этого оказалось недостаточно.

— Но почему? — Спросил я. — Магия Порядка, здесь, во Дворах, должна быть более чем заметна…

— Мордред не пользовался Лабиринтом для того, чтобы миновать охрану.

— Как же тогда ему удалось пройти через все ловушки, разобраться в запутанном клубке ваших Путей, отыскать дорогу именно туда, куда нужно…

— Нетрудно сказать. — Ответил Ариман. — Ему помогли.

— Кто?

— Мы бы и сами хотели это знать.

— Неужели нет никаких… догадок, предположений?

Ариман покачал головой. Внимание Бансеса привлек заусенец на его указательном пальце.

Эдуин посмотрел на отца, а Танат, без всякого выражения — на меня.

У меня возникло ощущение, что мне опять вешают лапшу на уши. Все они прекрасно знали. Но сообщать эту информацию аваллонцу считали совершенно излишним. По крайней мере, в данный момент.

— Попробую выяснить на родине, — вздохнул я. — Может, кто-нибудь из моих родственников что-то об этом и знает.

— Да, — одобрительно кивнул Ариман. — Спросите, конечно.