Книга пятничных рассказявок. Синий том

— И смотри мне! — мать погрозила ей пальцем. — Не уматывай старушку. Она уже не в том возрасте, чтобы за тобой бегать как угорелая. 

Женщина чмокнула дочь в щеку и обняла, прижав к груди. Отстранилась и накинула на голову дочери красный капюшон.

— Ну, мам!

— Не мамкай мне! Знаешь же правило. Хочешь, чтобы тебя Старый Хрыч отчитывал? 

— Ладно....

— Всё, поторопись. А то стемнеет скоро.

Мать ещё постояла, смотря вслед фигурке, уходящей в сторону темного леса, скрутила пальцы в фигуру от сглаза и пошла обратно в дом.

— Привет! Что ты делаешь здесь в такое время? 

Он встретил незнакомку на тропинке посреди леса. Любая девушка её возраста испугалась бы, когда дорогу преградил здоровенный седой мужик, с двумя рукоятками мечей за спиной. Но только не она. 

— Здесь может быть опасно.

Мужчина старался говорить дружелюбно, но девушке, кажется, было всё равно. Покрасневшие, как от долгого плача, глаза смотрели отстранённо и холодно.

— Куда ты идёшь? Скоро станет совсем темно, заблудишься.

— Я к бабушке. Вот пирожки несу. Тут рядом.

Девушка облизнула пересохшие губы и, чуть откинув красный капюшон, провела тыльной стороной ладони по лбу, стирая капельки пота, словно вокруг был не прохладный осенний вечер, а летний жаркий полдень.

— Может, тебя проводить? Тут, говорят, оборотни водятся.

— Не надо, — голос стал резкий, лающий, — я сама. 

— Как хочешь.

Мужчина отступил с тропы и шутливо поклонился, пропуская девушку. Она коротко кивнула и быстрым шагом пошла прочь, оставляя за собой шлейф запахов зверобоя и жимолости.

Он чуть постоял, раздумывая, а затем двинулся вслед за странной незнакомкой. 

Тропинка и правда вывела к аккуратному домику. Седому показалось, что в дверь юркнула серая волчья тень, несущая что-то в зубах. Он прибавил шаг и, подойдя к двери, коротко постучал.

— Заходи, — отозвался каркающий старушечий голос, — дёрни за веревочку, дверь и откроется.

Дёрнув, как было сказано, мужчина вошел. За столом сидела старуха, морщинистая и дряхлая, в чёрном траурном платье и красном капоре.

— Кто ты, добрый юноша?

Бабка расплылась в улыбке, показывая желтые, но крепкие не по годам зубы.

— Ведьмак я, бабушка. 

— Хто?

— Охотник на нечисть.

— Да ты шо! Неужто в нашем лесу кто завелся?

— Оборотень, говорят.

— Эт кто так брешет? Отродясь тут не водилось никакой дряни.