В конце времен

А кто-то даже полагал, что белые шарики, в ней попадающиеся – это семена, и пытались их посадить у себя на грядках… поливали их каждый день… окучивали… ждали, когда взойдет… жаловались на неподходящие погодные условия… и когда слуг на рынок отправляли, то всегда то постоянно наказывали им, чтобы они брали батон и обязательно с косточками – снова их выковыривали и сажали… А чего вы смеетесь??? Я серьезно говорю!… Да, чуть не забыл…

На тумбочку легли три белых объемных пакета со строчками из мелких буковок.

- На срок годности не смотрите, все равно не поверите, - сказал он, доставая нож. – Это Еда. Режьте и ешьте, кто сколько пожелает. А я сейчас!

Волки бежали к дому, точно гнали оленя и намеревались загнать его до смерти. Светящиеся ненавистью глаза, оскаленные пасти, жуткое рычание, вылетающая из-под тяжелых лап пыль и листья… Они мчались, чтобы расквитаться, разорвать в клочья, убить, уничтожить без остатка.

Расстояние до гостиного двора стремительно уменьшалось.

- Найду этого кучера – он у меня всю жизнь будет в микрокарете для инвалидов передвигаться!!! – клятвенно пообещал Кащей, выбегая из комнаты и на ходу выхватывая меч-кладенец. Лестница была единственной, и находилась точно по центру здания, разделяя его на левое и правое крыло. Ее можно было взорвать, выстрелив из микроарбалета, но Кащей опасался, что неизбежные искры подожгут сухую древесину, и подоспевшим на огонек волкам ничего не достанется. Разве что они смогут постоять на прощание у большого кострища.

Торопливо разрубая лестницу, Кащей поднимался по еще целым ступенькам, и ее куски, разрубленные вкривь и вкось, падали вниз, на ступеньки первого этажа, усложняя проход тем, кто осмелится здесь подняться. Площадка между этажами не избежала скорбной лестничной участи, и тоже превратилась в сборище разрубленных досок.

Уже подбираясь к последней, верхней четверти лестницы, Кащей услышал, что волки проникли в здание.

Запрыгивая через окна один за другим, они бросались вперед, освобождая место следующим, уже находившимся в длинном прыжке собратьям по несчастью. Влекомые запахом людей, равносильным приказу: «Это враг – убей!», волки заполняли коридоры и изучали следы изрядно наследившей троицы.