Как развеять скуку

Что бы ещё рассказать о себе, чтобы мания величия осталась довольной? Хотя, думаю, больше не стоит. Светлые и так как-то странно притихли, что для них было совершено несвойственно. Поэтому моя театральная пауза перешла в обыкновенное молчание. Особенно после того, как я понял, что переборщил. И причём очень и очень сильно... «После такого рассказа я бы на месте светлых тебя прибила. Просто на всякий пожарный» – тут же поспешила «успокоить» меня шизофрения. Н-да, всегда знал, что мания величия до добра не доводит! Недавно пытался сделать вид, что у меня с самим собой счёты, а теперь расписал с таким восхищением.

Наконец тишину осмелился нарушить гном.

– Откуда ты так хорошо знаешь вашего повелителя? – Он был необычайно серьёзен, впрочем, как и остальная команда. Н-да, ещё и с интонациями переборщил. А говорил я тихо, с затаённой болью. Теперь они, похоже, вообразили себе невесть что. Разберёмся. «После того, как тебя убьют?» Я бессмертен! «Конечно, шутка старая, но расскажи об этом им.

– Хорошо? Спаси Тьма, никто не может узнать повелителя даже на десятую часть. И каждый воспринимает его по-своему. Для кого-то он мудрый дальновидный правитель, для кого-то – взбалмошное инфантильное существо без царя в голове. А для кого-то – наставник. Я сказал вам то, что видит в Тёмном Князе любой, – я снова добавил в голос чуть-чуть боли, при этом постаравшись тщательно её замаскировать. – У вас есть ещё вопросы?

– Что тебя связывало с ним? – это уже эльфийка вступила в беседу.

– Жизнь. – После этого я откланялся и пошёл к устроенному себе месту якобы спать.

Через полчаса после того, как я должен был уснуть, светлые осмелились начать тихую беседу, обмениваясь мнениями.

– Как вы считаете, ему можно доверять? – низкий, но очень приятный голос, скорее всего, мог принадлежать принцессе, хотя никак не вязался с её внешностью.

– Не знаю, – совершенно честно ответил маг. – Какой-то он странный. Неправильный... но мне он не нравится! Вроде говорит нормально, но могу поспорить – ехидна ещё та!

Ну, это же я. Если бы меня назвали правильным, я бы счёл это оскорблением. А ехидства я и не скрывал. Наверное, с утра этот Леллин просто был сонным.

– А много ты тёмных видел? У них у всех крыша не на месте, – тут же съязвил монашек.