Отпуск в фэнтези

Там уже стоял палач в черном капюшоне. Борис не видел эшафота, он смотрел на черную карету с открытой дверью, в которой его привезли. Рабочий продолжал мысленно извергать проклятье в адрес мертвецов, тащивших его по дорожке, пока они не подняли его на эшафот по лестнице.

Без рук и ног гопник не мог ничего сделать и не мог даже превратиться в летучую мышь. Эта способность исчезла после того, как его покалечили. Его развернули — он увидел окровавленную плаху.

Мысли пришли в движение, и от проклятий он переключился на другие вещи.

— Последнее желание! — заорал он.

— Что? — выкрикнул палач. Борис понял, что он был из породы говорящих мертвецов. Большинство встреченных им скелетов оказались немые.

— Последнее желание!

— Да пошел ты! — палач поднял бердыш. — Тащите его к плахе!

— Это нарушение прав человека! — принялся яростно кричать гопник.

Зомби молча бросили его на плаху. Он почувствовал лицом пропитанную протухшей кровью древесину. Что-то зазвенело.

— Что это? — остановился палач. Борис не видел, что он делает, но почувствовал, как что-то сдавило его шею. — Орден за уничтожения живых третьей степени! — тяжелый бердыш врезался в плаху рядом с головой Бориса. — Проклятье, чуть было не казнил ординарца!

Борис понял, что ему везёт.

— Это не ты случаем ДрэстГамп — офицер вампирской разведки?

— Я, я! — заорал Борис.

— Вас уже второй день ищут власти! — пробормотал палач. — Тащите его назад в карету! — отдал он приказ зомби, и пошёл к экипажу.

***

Карета уносила Бориса неизвестно куда, и он был чертовски счастлив. До сих пор, до этой минуты он не верил в свое спасение. Выходит, эта круглая жестянка спасла ему жизнь. Он это чувствовал, когда поднимал ее из мусорного ведра.

Карета остановилась, палач куда-то вышел, и минут через десять вернулся с большой бутылкой с розовой жидкостью.

— Пей! — он поставил горло к губам гопника, и Борис почувствовал, как живительная сила разливается по его телу. Засохшие и обгрызенные крысами рубцы ран засветились и у него мгновенно отросли руки и ноги, а сам он почувствовал себя просто прекрасно.

— Что это? — спросил он. Эйфория от счастья сделала его ужасно ленивым. Он развалился на мягком сиденье, смотря в потолок кареты.