За тридевять земель

Переведя взгляд на Гришу, который, вместе с Волком и Ренаром, что-то активно обсуждал с хозяином, она заинтересовалась:

— А ты чьих же такой будешь? Больно уж лицо знакомое, не земляк ли?

Оторвавашись от беседы, Григорий засмеялся:

— Это вряд ли, я из других краёв. А так — Урмановы мы.

— Это какие же Урмановы? Бирюки лесные? Как засели в своих чащобах, так и носа не кажут. Ну, хоть парня в столицу отпустили. А ведь я тебя узнала — ты пацанёнком ещё к нам на шхуне с контрабандистами приходил.

А я — Ульяна, Ерофеева жена, неужто не помнишь?

Слегка смутившись, Гриша, тем не менее, возразил твёрдо:

— Обознались вы, тётушка. Отродясь с контрабандистами дела не имел. Ну, род у нас большой, и все похожи, не мудрено ошибиться.

Тётка Ульяна недоверчиво поджала губы, но не отставала:

— А что это девушка у тебя такая недокормленная? Красавица ведь, а глядишь — и ветром унесёт.

Инга, обиженная отсутствием внимания, вышла вперёд, демонстративно осмотрела пышную фигуру Ульяны и ответила резковато:

— Почему это недокормленная? По-моему, у меня практически идеальная фигура, правда, Гриш?

Тётка Ульяна, с изумлением посмотрев на Ингу как на заговорившую овцу, перевела взгляд на Василису, а затем вопросительно уставилась на Григория.

Тот, виновато взглянув на женщину, подтвердил, что что в разных местах представления о красоте тоже разные, и для их мира фигура у Инги идеальная.

Фыркнув, тётушка ушла за прилавок и повернулась к ребятам спиной. Разговор сам собой закончился и дальше компания пошла в напряжённом молчании. Но тягостная атмосфера держалась не долго — от дверей крошечного трактирчика им замахал рукой смуглый красавец, краем глаза продолжая наблюдать, как два мужика прилаживают над входом вывеску «Гаэтано и Горо. Пицца и суши». Инга тут же захотела суши, а Ренар пробормотал, что он от пиццы бы не отказался, и Серому, наверняка, понравится.

.. Но оказалось, что заведение пока не работает, откроется только через седмицу — в «Сказке-тур» обещали, что как раз самый туристический сезон и начнётся.

Красавец, назвавшийся Гаэтано, позвал своего японца-партнёра, который появился вместе с женой — высокой пышнотелой красавицей. По-русски он говорил так себе, но сумел объяснить, непрестанно кланяясь, что, как пятый сын, был отправлен на заработки в дальние края, вместе с младшим братишкой, Хэчиро.