За тридевять земель

Глубоко вздохнув, Василиса беспечно махнула рукой и пошла к воротам, несколько раз машинально дёрнув плечами — не оставляло ощущение неприятного липкого взгляда между лопаток. Но оглядываться не стала, вместо этого спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Интересно, а в каких-нибудь сказках демократия есть? Может, в следующий раз — туда?

Григорий рассмеялся:

— Только в страшных. Ты, вроде бы, обращаться с хамами при чинах и деньгах не в царском дворце научилась?

Девушки ответили практически хором:

— Разве этому учатся? Мы слабые, трепетные, беззащитные, так что оно само приходит, инстинктивно.

Из-за спин раздался радостный голос:

— Что там приходит инстинктивно? Я тоже хочу, чтобы ко мне пришло!

Инга обернулась первая и восторженно закричала:

— Не может быть, это же Лис!

Ренар обречённо вздохнул и сознался:

— Да, это я.

Гид, который всё время уныло и обиженно плёлся сзади, протолкался вперёд, и они с Ингой и проходившими мимо тремя местными девицами юного возраста начали брать барда в кольцо.

Положение спас Григорий — он не дал кольцу замкнуться, приобнял Ренара за плечи, закрывая своей массивной фигурой от окружающих, и решительно повёл вперёд, приговаривая:

— Ты не переживай, у Инги сейчас пройдёт, на неё временами накатывает, а так-то она нормальная.

Василиса с Волком догнали парочку, а местные красавицы остались стоять на месте, приоткрыв рты — мир патриархальный, соответственно, и фанатки не такие назойливые. Инга пристроилась рядом с женихом, и, с обожанием глядя на Ренара, начала скороговоркой перечислять, на каких его концертах она побывала.

Когда описание дошло до сцен закидывания певца трусиками и лифчиками, Григорий с интересом к ней повернулся, а Ренар заметно помрачнел, и объяснил:

— Поэтому я репертуар и поменял, на новый не так бурно реагируют.

Инга решила оправдаться:

— Так это всё было до того, как мы с Гришей... И вообще, я ничего не кидала, что я, ненормальная? Там девицы из первых рядов в основном тебя забрасывали, а я ни разу туда не пробилась...

Все дружно рассмеялись, а она, сообразив, что сказала что-то не то, покраснела и надулась.