За тридевять земель

Василиса полезла за монеткой, но Морена отрицательно покачала головой — мелкие негодяи только едой берут, из-за того, что их держат на диете, потому что жирный курьер, хотя бы и мышиный... .

С едой была проблема — из шатра девушки ничего не прихватили, а здесь не кормили и не даже поили, видимо, чтобы заседания не затягивались. Раскопки в сумках принесли пару микроскопических крошек печенья и засохший плавничок от рыбьего хвостика. Морена, покраснев, выкинула огрызок под скамейку, а Василиса продолжила изыскания и с триумфом продемонстрировала подруге результат — персиковую косточку, неизвестно зачем утащенную из трактира.

Пара ударов камнем — и мышь с упоением грызёт коричневое ядрышко. Сточив меньше половины, она спрятала остаток за щёку, спустилась по Василисиной юбке на траву, несколько раз крутанулась — и исчезла. Тави одобрительно кивнула:

— Нет, какой-никакой прок от них есть, единственные, кто умеет перемещаться прямо к адресату. Но уж больно потешно верещат, когда поймаешь, трудно удержаться.

Морена насмешливо возразила:

— Они не верещат, а мнение о твоих умственных способностях высказывают.

Тави брезгливо сморщилась:

— Не хватало ещё мышиный язык учить, мне собачьего хватило. С другой стороны, когда на иностранном языке выражаешься — вроде бы не так неприлично получается, — и пума неожиданно гавкнула, с взвизгом в начале и неприятным рыком в конце.

Выступавшая в этот момент худосочная американка прервалась на полуслове, не закончив трагическую историю о недобросовестной конкуренции земных строителей, и об эстетических преимуществах жёлтого кирпича перед асфальтом, и с недоумением уставилась на веселящуюся компанию.

Белый волк Оками восторженно тявкнул, плюхнулся на землю и закрыл морду лапами, а супруга Горыныча басовито захохотала.

Никифорова, с трудом сохраняя каменное выражение лица, прокомментировала:

— Напоминаю уважаемым Хранительницам, что иностранными языками здесь владеют многие, если не все.

А нецензурная брань ею и остаётся, вне зависимости от того, на каком языке была озвучена. Я подозреваю, что многоуважаемая Тави вряд ли согласится перевести своё высказывание на один из более распространённых языков, не так ли?

Осуждающе посмотрев на ничуть не смутившуюся пуму, она продолжила:

— Тем не менее, я склонна считать это неуместное высказывание достаточно справедливой оценкой направления, которое приняла сегодняшняя дискуссия.