За тридевять земель

К счастью, до пристройки добрались раньше, чем рыбаки, осознав несовершенство обоих переносимых, начали предлагать свои кандидатуры. Ноша была сгружена на диванчики, которых, на счастье, оказалось два. Оба — коротковатые, но парни, уложенные на мягкую поверхность, оперативно свернулись калачиком. Довольная приключением компания удалились. На прощание старший из них, и наиболее трезвый, глубокомысленно посоветовал:

— Ты бы, девушка, им поутру холодного пивка притаранила. Там у порта, минут за пять добежишь, «Пьяная треска» с рассветом открывается — если вообще закрывалась.

Василиса решила, что совету последует, если только не проспит, и собралась наконец-то лечь спать, но поняла, что заснуть даже в своей комнате не сможет: спящие распространяли богатую гамму ароматов, к которой добавился оставленный матросами неистребимый рыбный дух. Открытые окна ситуацию не исправляли, потому что ветерок не только был слабым, но и дул в направлении комнаты, намертво утрамбовывая запахи внутри.

Пожав плечами, Василиса прихватила со своей кровати маленький плед и вышла в палисадник, но и там устроиться не удалось — то ли у неё разыгралось воображение, то ли действительно там пахло даже сильнее, чем в комнате. Подумав, что к ночным прогулкам пора бы уже и привыкнуть, она вышла за калитку и пошла к морю и, только очутившись не на набережной, а в каком-то незнакомом месте, поняла, что свернула не в тот проулок.

Почему-то направление к морю ощущалось очень отчётливо, и она начала петлять по узким улочкам, три раза переходила по висячим мостикам, и бесчисленное количество раз — под арками, чтобы в итоге оказаться на пляже крошечной бухточки.

Порт остался где-то справа — за далёким волноломом виднелись верхушки мачт и одинокий парус.

Парус, как и следовало ожидать, был не алый, а грязновато-серый даже в ярком лунном свете. Василиса отыскала на берегу над маленьким обрывчиком дерево неизвестной породы с умеренно шершавым стволом, наклонённым, в отличие от пальм, в нужную сторону, завернулась в плед и уютно устроилась, свесив ноги к песку.

Оказалось, что на нём очень удобно чертить носками кроссовок всякие кривые, напоминающие волны. Немного подумав, она разулась и большими пальцами нарисовала поверх волн кривоватое сердечко, потом всё перечеркнула не менее кривым крестом, прислонилась головой к стволу и стала любоваться лунной дорожкой.