За тридевять земель

Когда солнце опустилось почти до горизонта, к Василисе подошла немолодая, скромно одетая женщина и с улыбкой спросила:

— Первый раз у нас? Не смущайтесь, все так поначалу, а другие сюда и не попадают. Вы уже где-то устроились?

Василиса улыбнулась в ответ и помотала головой, подумав, что ведь, действительно, где-то ночевать нужно. Не успела она задать вопрос о хороших гостиницах, как собеседница предложила снять у неё комнату — даже не комнату, а целую пристроечку, со спальней и гостиной.

Дом с крошечным ухоженным садиком оказался на тихой улочке, идущей за рядом домов параллельно набережной. Моря, действительно было не видно, но цветущая вишня под окном пристройки, по мнению Василисы, полностью искупала этот недостаток. Умывшись и переплетя наконец-то полностью растрепавшуюся косу, она вернулась к порту — очень уж хотелось посмотреть на закат, хотя Ликси уговаривала хозяйку угомониться и лечь спать.

В итоге выяснилось, что хранительница была права — минут через пять глаза у девушки начали закрываться. От багрового диска оставалось ещё больше половины, когда Василиса зевнула, встала со скамейки и направилась к новому дому.

Не успела она дойти до нужного переулка, как за спиной раздались какие-то дикие звуки. Обернувшись, Василиса поняла, что сон сбежал, потому что открывшаяся картина не оставила ему не единого шанса: конкурировать с этим зрелищем не смогло бы даже самое безумное сновидение.

Затаив дыхание, она наблюдала как к ней приближаются двое мужчин, один — высокий и мощный, второй — пониже и худощавый. По тому, что шли они в знаменитой позе «домиком» и, пытаясь сохранить равновесие, двигались по синусоиде, можно было понять, что оба смертельно пьяны. Вся прелесть и бредовость ситуации заключались в том, что одним из мужчин был Гриша.

Парочка пыталась что-то петь, но каждый — свою песню, поэтому на выходе было слышно только унылое завывание в диссонирующих тональностях. Судя по всему, исполнители тоже это осознали, потому что остановились, не рискнув отцепиться друг от друга, и, по знаку Григория, размашисто дирижирующего свободной рукой, неожиданно слаженно грянули:

Только мы с конём по полю идём,

Мы идем с конем по полю вдвоем.