За тридевять земель

Подняв увесистый плод, она продемонстрировала его супругам и спросила:

— К вам такие привозят?

Получив отрицательный ответ, Василиса тут же предложила кошачий подарок продегустировать совместно. И вкус, и аромат, и, главное, размер, вызвали неподдельный восторг, а Мирон тут же заинтересовался, где такое растёт и как бы туда караван сгонять, а то одна кошка много не натаскает.

Анисья оставила компаньонов обсуждать вопросы логистики, и убежала разбираться, почему курочку до сих пор не принесли.

— Дядя Мирон, а этой ведьмой что делать будем?

— Да пусть пока полежит. Вот охрану вызовем, и пусть они разбираются.

Но, как это обычно и бывает, службы безопасности вызывать не пришлось — они объявились сами. Как раз в тот момент, когда тётка Анисья вынесла благоухающую тушку, с горошинками перца в нужных местах и прилипшим лавровым листочком, у Василисы завибрировала серёжка, и в воздухе появилась озабоченная морда Серого Волка на фоне облаков:

— Асенька, да как же так! Я как только узнал — сразу на Маха и к тебе.

Василиса оторвала куриную ножку, без всякого удовольствия отгрызла кусочек, тяжело вздохнула и посмотрела на Мирона:

— Ну, и кто у вас тут стучит?

— Во что стучит?

— Не во что, а кому.

Мирон помрачнел и задумался:

— Так вроде ни за кем не замечали.

— А нужно было замечать. Ладно, сейчас что-нибудь придумаем, потому что про Лялечку нашу лишним людям знать ни к чему, да и про Тануки — тоже. Пожалуй, тут только один способ подойдёт — ну-ка, пусть все работники сюда выйдут. Времени немного есть, так что сейчас стукача быстренько найдём, и я в Лисс уйду — не хочется что-то с Серым общаться.

Осторожно погладив спящую Ликси, она тихо спросила:

— Ты не поможешь?

Кошка подскочила, очумело затрясла головой и заявила:

— А я не сплю!

— Конечно, не спишь. Слушай, сейчас сюда много людей выйдет, ты сможешь понять, кто из них боится?

— А что он сделал?

— Да докладывает кому-то обо всём, что здесь происходит.