За тридевять земель

Как раз в этот момент из-за ствола раздаётся топот, потом треск ломающегося дерева, и оттуда высовывается голова Миха, бешено вертящего глазами. Тави приподнимает верхнюю губу и грозно шипит:

— Базиль, вот куда ты лезешь? И опять перила сломал!

Мих отвечает извиняющимся громогласным шёпотом:

— Да я в прошлый раз их просто плохо прибил.

Даже во сне осознав, что уровень бреда начал зашкаливать, Василиса открыла глаза и рывком села на кровати, нечаянно стряхнув на пол пригревшуюся на животе Ликси.

За дверью кто-то топтался и громко сопел. Василиса протёрла глаза, затащила обратно на одеяло кошку, которая оскорблённо дёрнула шкурой, и молча обвилась вокруг запястья, потом пригладила волосы и чуть хрипло спросила:

— Пап, это ты? Заходи.

Отец, как всегда, стремительно ворвался в комнату, крикнув куда-то назад:

— Вот видишь, она проснулась!

Повернувшись к дочери, он внимательно оглядел её и бодро заключил:

— Экая ты бледная и тощая.

Он вернулся к двери и виновато добавил:

— Я понимаю, что мы тебя совсем забросили. Устала там одна? Может, ну его, этот институт, перебирайся сюда, а уж мы того...

Василиса бодро отозвалась:

— Нет, я лучше — этого. Иди уже, я сейчас спущусь.

Шумно протопав обратно и ругнувшись по поводу отломавшейся балясины, отец обстоятельно отчитался перед Ким, что дочка сейчас будет, а кондиционер нужно отрегулировать, потому что девочка хрипит, и блинчиков хорошо бы пожарить, а то её ветром унесёт. Потом наступила тишина, и Василиса с завистью подумала: - Целуются.

Встав, она быстро переоделась в любимую сказочную юбку, после некоторых раздумий вытащила с полки красную майку на тонких бретельках, и пошла на запах блинов.

К счастью, двух жадно съеденных хрустящих роллов с восхитительной начинкой и каким-то кисло-сладким соусом оказалось достаточно, чтобы успокоить отцовские чувства, и Василиса обрадовалась, что не будут пичкать. Дальше она только пробовала по крошечке от каждого блюда, оперативно пододвигаемого Ким, и в итоге объелась так, что еле смогла встать.