За тридевять земель

— Заявление, — и профессор протянула руку с тонким золотым браслетом, на котором болталась куча шармов, среди которых Василиса с изумлением заметила жёлудь очень знакомых очертаний.

К сожалению, жёлудь заметила не только она — из-под рукава высунулась крошечная кошачья лапка и попыталась подвеску цапнуть. Промахнулась, задев висящий рядом колокольчик, который тут же жалобно зазвенел, и спряталась обратно. Профессор замерла, внимательно осмотрела девушку, задержав взгляд на новых серёжках, и требовательно спросила:

— Что это было?

Василиса внутренне заметалась, но ответила, честно глядя в глаза:

— Извините, я вас, кажется задела.

— Задело меня что-то чёрное, маленькое и с когтями.

— Вам, наверное, показалось. Это я, ногтем, а чёрное — это я татуировку недавно сделала. Вот, — и она задрала рукав, чтобы продемонстрировать абсолютно чистую кожу, без малейших следов.

Никифорова сочувственно покивала головой и прокомментировала:

— Когда врёте — делайте менее честные глаза. Ладно, будем разбираться с проблемами в порядке их появления.

Она приоткрыла дверь, одобрительно кивнула вытянувшейся по стойке «смирно» секретарше и распорядилась:

— Васильевой — ведомость на досрочную сдачу. Три минуты, время пошло.

Закрыла дверь, пристально вгляделась в серёжки и поинтересовалась:

— Это теперь мода такая? По образцу двух сим-карт в телефонах?

Василиса отреагировала своим коронным: — Эээ.

— Удивительно богатый словарный запас!

Из-под рукава раздалось отчётливо слышное хихиканье. Никифорова приподняла ногтем край Василисиного рукава и сухо сказала:

— Не заставляй меня ждать.

Сначала из-под манжета высунулась лапка и сразу спряталась. Потом показался нос с богатыми усами, и наконец высунулась вся голова.

Никифорова поджала губы:

— Как я и предполагала, хранительница молодая, необученная. И поэтому наглая. У молодой же и необученной хозяйки. Думала, что хуже теперешней ситуации быть не может, ан нет, может. Брысь на место!

Дверь деканата приоткрылась, и секретарша с поклоном вынесла ведомость.