Античные хроники

И вот настал грандиозный момент отплытия.

Окрасила пурпурным цветом кончики занавеса уходящей ночи утренняя заря.

Кормчий Тифий пинками разбудил аргонавтов. (Геракла он бережно потрепал по плечу).

Взошли герои на свой прекрасный корабль и дружно сели за вёсла, по два грека на каждую лавку. Не гребли только Ясон, Тесей и Геракл.

Ясон сказал, что у него уже второй день ноет поясница. Тесей заявил, что вывихнул мизинец на правой руке, а Геракл просто послал всех остальных героев к сатировой матери, когда те любезно предложили сыну Зевса сесть за весло.

Величественно выплыл «Арго» из узкой гавани в открытое море.

Дальше грести не имело смысла. Ветер был попутным и греки, ловко поставив парус, направили своё судно к светлеющей полосе далёкого горизонта.

По прозрачной колее, проложенной в небе самими богами, медленно выезжала с Олимпа золотая колесница бога солнца Гелиоса. Ярко разгоралась горячая сфера под золотым дном чудо - повозки. По мере того как Гелиос выезжал на небосвод, в небе над Аттикой светлело.

Греки недоумённо присмотрелись.

Бог солнца радостно жестикулировал, по всей видимости, желая удачи и герои весело отозвались ему дружным рёвом тридцати лужёных глоток. Затем повозка Гелиоса окончательно скрылась за облаками и в Греции, наконец, рассвело.

Ударил знаменитый Орфей по струнам своей золотой кифары, и разнеслась над причудливо окрашенным лучами утреннего солнца морем его дивная песня. Волшебные слова завораживали, словно журчание золотого водопада в обители бессмертных богов.

Вот эти слова, сотканные гениальным певцом из самой вечности:

Ночь унесла тяжёлые тучи,

Но дни горьким сумраком полны.

Мы расстаёмся - так будет лучше,

Вдвоём нам не выбраться из тьмы.

Пусть каждый сам находит дорогу,

Мой путь будет в сотню раз длинней.

Но не виню ни сатира, ни Бога,

За все платить придётся мне.

Я помню всё, о чём мы мечтали,

Но жизнь не для тех, кто любит сны.

Мы слишком долго выход искали,

Но шли бесконечно вдоль стены.

Я любил и ненавидел,

Но теперь душа пуста.

Всё исчезло, не оставив и следа,

И не знает боли в груди осколок льда.

Непередаваемая словами грусть жила в этой песне, тронувшей душу даже самого чёрствого из гребцов.

Казалось Орфей видел само будущее и грустил, зная как несправедливо коротка человеческая жизнь и как мимолётна и призрачна приходящая лишь раз в жизни настоящая любовь.

***

Ну что ж поплыли аргонавты за Золотым Руном.