Этрейтион: Маска для артиста

И его тело стало медленно преображаться, кожа стала лопаться и оттуда стали расти шипы, когти удлинились… Окончания преобразования я так и не увидел, так как меня перенесло уже в другое место.

В сумрачном помещении, которое можно назвать даже мрачным, горел горн. Тьма пыталась окружить его, поглотить горн, но всполохи огня разгоняли ее. А в свете пламени стоял Наг, он опирался на свой хвост и раз за разом опускал молот на наковальню. Каждый его удар высекал искры, разлетающиеся в разные стороны, обжигая тьму. Но искры потухали и тьма снова возвращалась на своё место.

По лицу змеелюда градом тек пот, его огромное тело гудело от напряжения вместе с заготовкой. Но он продолжал раз за разом опускать молот на наковальню. Звон железа разносился по помещению и эхом возвращался обратно. Заготовка, на которой виднелись руны, все больше принимала форму клинка, Все сильнее проглядывали хищные изгибы. Не давая заготовке остыть, змеелюд погружал ее в горн и раздувал меха. А потом снова продолжал работу. И вот, заготовка уже стала прекрасным полуторным мечом с волнистым лезвием. И земеелюд не стал в очередной раз опускать меч в горн — вместо этого он голыми руками достал пылающие угли из горна, по его лицу было видно, как ему больно, его кожа тлела, на ней появлялись ожоги, помещение наполнил резкий запах жженого тела. Но Змеелюд все равно не проронил ни звука, лишь аккуратно выложил угли вокруг клинка. А потом взяв кинжал и перерезав обожженные ладони, стал капать своей кровью на руны, что-то напевая на гортанном наречии. Руны на клинке засветились и стали впитывать кровь, яростно шипя. Угли стали тухнуть, как и горн, словно весь свет и огонь из них что-то вытягивало с непреодолимой силой. Все погрузилось во тьму, только меч стал светится. Меч разгонял тьму, и вот Мастер-змеелюд уже в круге света, но не от горна, а своего творения. Мастер, вновь разжег горн. Он накалил меч и резко опустил в бочку. Жидкость в бочке моментально забурлила и выплеснулась, словно не желая контактировать с мечом. Вот только это была не вода — в свете горна стало видно, что это была черная кровь. А Мастер достал меч, за которым теперь оставался огненно-черный шлейф. Мастер надел рукоятку, перепачканную его же кровью из порезов и ожогов, на меч. Комнату затопили волны тьмы вперемешку с огнем. Через несколько секунд уже можно было разглядеть, что же случилось. Посреди комнаты стоял Мастер, держа в руках меч, стены были покрыты копотью, а меха и все, что могло гореть — сгорело.