Я вам не ведьма!

Щиц говорил, что нельзя так с людьми обращаться, что он очень устал слушать чужое нытье, что ему жутко неудобно и он понятия не имеет, зачем вообще во все это ввязался. Я всячески доказывала, что это не его дело, и что он сам виноват, что вмешался, и, конечно, может пойти на попятную, кто же ему мешает, только пусть сам признается в обмане.

На что он отвечал, что ему как-то неловко.

Я отвечала что-то типа: «вот именно!»

После чего оказывалось, что я — совсем другое дело, и спор уходил на новый виток.

Последней придумкой Щица стала фраза «он же живой!», которая окончательно сбивала меня с толку.

А еще я знала, что куда лучше признаться в собственной лжи, которая, формально говоря, даже не была моей, это ведь Щиц придумал такую чудесную отговорку, чем оставить все как есть.

Но я не могла.

Ни физически, ни морально.

В горле вставал ком, коленки тряслись, а в последний раз, когда я вот уже совсем было собралась, Каркара отравилась бутербродом с сыром. А я ведь просто отрезала хлеб и сыр и разложила на тарелочке! Да я представить не могла, что способна отравить дохную ворону!

Бонни пришлось откачивать и так-то не слишком живого фамильяра, как она ругалась, как она ругалась!

Теперь в моей сумке для сбора трав лежали бутерброды Бонни: со слишком толстыми ломтями хлеба, сыра и колбасы, какие-то даже неуклюжие… но совершенно точно не ядовитые.

А Щиц улыбался мне кривовато, и в этой улыбке почти не было дружеского участия или теплоты. У такого Щица не спросить, чем же он так насолил Академии.

Да и стоял он поодаль, чтобы спрашивать — кричать придется.

Из задумчивости меня вывел локоть Бонни, врезавшийся мне под ребра.

— Ой!

— Слушай! Там список трав выдают и три часа на сборы!

И правда, в тихом бубнении преподавателя, вокруг которого толпилась, толкалась и шумела наша девичья кучка, больше не слышалось слов «техника безопасности», зато названия цветов на хашасса летели одно за одним.

Я стала записывать. Бонни приподнялась на цыпочки и застрочила в блокнот, старательно срисовывая у меня знаки: с хашасса у нее было не очень.

Я знала, что Бонни беспокоится обо мне. Она больше не заводила разговоров о том, что мне нужно делать, но она волновалась за меня… что же, я отвечала ей взаимностью. Я волновалась за нее… за ее обучение.

Бонни оказалась какой-то жутко одаренной ведьмой.