Я вам не ведьма!

— Драте, — сказал он ворчливо, — за тр’вами приперлься, аль чо?

— Что? — переспросила я.

Старичок весь был какой-то узловатый, корявый, изогнутый. Несколько длинных седых волос обрамляли покрытую бесчисленными родинками лысину, а морщин на лице было столько, что в них чуть ли не терялись глаза и рот. Хотя нет, у глаз просто не было и шанса потеряться: такие они были выпученные. На шее тоже была длинная складка: я раньше не видела такого, чтобы у человека шея обвисала, как у индюка.

Говорил он невнятно, зажевывая собственные губы и слова.

— Чо надо, грю?

Вот это я более-менее поняла.

— Заблудилась, — я развела руками, потом немного покопалась в памяти на предмет слов попросторечнее, — заплутала, грю.

Он протянул ко мне руки: страшенные руки, я вам скажу! Перевитые взбухшими венами, мозолистые, огромные лапищи — ладони больше, чем у Щица! Когти как у охотничьих ястребов, которых мой папенька как-то раз затеял разводить. Правда, это его дело быстро прогорело, потому что у папенькиных ястребов завелась дурная привычка откусывать хозяевам пальцы: слишком уж агрессивную он вывел породу.

Я невольно вспомнила, как легко папенькин любимец разодрал такими когтями дворовую собаку. Взвизгнула, попыталась отскочить, но запнулась о бревно, на котором сидела.

К счастью, накидываться на меня и раздирать на клочки никто не торопился.

— Во дура! Я ее из лесу вести хочу, она ореть!

Я встала, отряхнула платье, попыталась выпутать из косы застрявшую ветку.

— А вы кто?

— Лесник! — буркнул он.

— Ведите…

— Ты ведьма иль подколдовка? — спросил старичок подозрительно.

Я понятия не имела, кто такая подколдовка, но звучало не слишком приятно. Велик был соблазн ответить, что ни та, ни другая, и заодно назвать свой домашний адрес: а вдруг это настолько волшебный лес, что старичок сможет вывести меня туда? Но я понимала, что кончится это еще одной до ужаса утомительной поездкой в карете.

Да еще и уроки придется нагонять.

И все-таки называться ведьмой совершенно не хотелось.

— Учусь в Академии Ведовства и Чародейства.

— Ведьма, значица, — сказал старичок и бодро куда-то почухал.

Иначе его походку и не назовешь. Он переваливался с ноги на ногу, кряхтел, постанывал, хватался за сгорбленную спину — и при всем при этом шел очень-очень быстро.

Я устремилась за ним.

— Нет! — сказала я, едва с ним поравнявшись, — Не ведьма я!

Старичок чуть сбавил ход, осмотрел меня с головы до ног.

— Гдет я тя, рыжуха, видел.