Я вам не ведьма!

Замечательное зрелище: утром школьники идут в школу, а я после бала отсыпаюсь; ближе к ночи старики тянутся в богадельню — а мне туда и не надо, и никогда не будет надо. И до церкви пять минут, а не как некоторым — полгорода на телеге трястись, а то и на своих двоих отшагать, чтобы потом воскресную службу отстоять.

И, главное, всем польза: мы же не просто так рядом со школой и богадельней живем, мы на них жертвуем. И на нужды церкви жертвуем, и немало.

Поэтому папенька на воскресные службы не ходит, некогда ему, и все равно числится одним из самых благочестивых прихожан… только вот кто теперь будет представлять Дезовски на воскресных службах? Сколько себя помню, одна там стояла, ни тетенька не заглядывала, ни папенька.

А теперь и вовсе никого не будет, пустой ряд скамей останется… жалко.

Я любила это место: островок спокойствия в моей стремительной жизни. Там всегда можно было остановиться и подумать… А здесь все никак не удается остановиться.

Вчера, надеялась, разберусь со всем перед сном, разложу по полочкам, и уснула, стоило голове коснуться подушки.

Целый день принимаю необдуманные решения, вот и идет все… наперекосяк. И Щиц пропал.

Бонни плюхнулась на кровать. Та протяжно скрипнула, отрывая меня от размышлений и заставляя прислушаться к ее бесконечному трепу.

— …Повезло тебе все-таки с фамилией. 

— А?

— Однофамилица таких людей! — Бонни развела руками широко-широко, как рыбак, повествующий о пойманной рыбе.

— Каких таких людей? — удивилась я.

Может, помянет мою бабку? Тетенька говорила, про нее тут пишут в учебниках.

— Как же! Колбасы Дезовски, конезаводы Дезовски… Наверное, решили, что ты их родственница. Вот и не перечат.

— Ага. — мрачно сказала я, — родственница. Целая наследница!

Бонни расхохоталась.

— А я — принцесса шеньская тогда! — отсмеявшись, выдала она, — Ты на наследницу не похожа ну ни капельки!

— Если это из-за форменного платья… — растерялась я.

Я уже заметила, что без корсета выгляжу куда полнее, чем в корсете, да и серый цвет платья придает моему лицу зеленоватый оттенок, но не настолько же все плохо?

— Да нет же, я ее видела! — Бонни встала с кровати, — Она вся такая… блестящая, понимаешь? Сразу ясно, что не нашего полета птица… 

— Это где ты ее видела? — удивилась я.

Я-то Бонни точно раньше не встречала. 

— Мама у меня доярка. — сказала Бонни так просто, как будто мать-доярка это самое обычное де…

Холод! Конечно, самое обычное.