Я вам не ведьма!

Стоило впихнуть сундук и самой протиснуться внутрь, и я наконец увидела, кто их все это время открывал. Он тоже появился из неоткуда. Раз! И перед тобой стоит человек.

Я даже хотела шагнуть назад: а вдруг снова пропадет? Но сдержалась.

Вот тетеньке достался нормальный слуга. Обычный неприметный человечек, посмотришь на него и через пять минут ничего и не вспомнишь, кроме цвета камзола. А мне…

Он был чуть ниже меня. То есть, конечно, выпрямись он — стал бы выше на добрую голову. Но что-то гнуло его к земле. Наверное, та же сила, что и перекосила его плечи и искривила ноги.

Мне всегда было неловко смотреть на уродов. Даже подавая милостыню, я старалась не видеть лиц и рук. Если закрыть глаза, то можно не замечать чудовищной несправедливости природы.

Вот и сейчас я не смогла поднять глаз на его лицо.

— Налюбовалась? — спросил он насмешливо. — Щиц, местный раб. Это кличка, если что. На самом деле я Гренчибальд Ладзински, заколдованный принц.

Зато голос приятный. Не писклявый тенорок, как у некоторых моих самых юных ухажеров, не скрипучий, не противный… Хоть и не низкий с хрипотцой, как у Элия — он много курил — но все равно, нормальный такой мужской голос.

— Правда?! — я искренне ему сочувствовала.

Ведьмы, все-таки, страшные, жестокие существа. Разве можно так калечить человека! Мне не хотелось становиться одной из них. Я и раньше не горела особым желанием, но теперь я была бы готова лечь на землю и замолотить по ней ногами перед всем честным народом, если бы это только помогло отсюда уехать.

Увы, это было не так просто.

Я поежилась: задул холодный ветер, а я не взяла с собой накидки.

— Конечно нет. — фыркнул Щиц, подхватывая сундук с такой легкостью, что не тащи я его досюда, решила бы, что он пуст. — Моя матушка — умная, чуткая, тонко чувствующая женщина с хорошим вкусом. Стала бы она называть своего красавца-сына Гренчибальдом, а?

Да и Ладзински — никак не аристократическая фамилия; и как я сразу не догадалась, что это розыгрыш?

— Ясно.

Этот парень явно не хотел, чтобы его жалели. Отсюда и шуточки, и жизнерадостно-дружелюбный тон.

Некоторое время мы шли в неизвестном направлении по непонятной дороге в утомительном молчании. Мне надоело рассматривать вековые ели по сторонам и выискивать глазами белок, поэтому я спросила у своего попутчика:

— А откуда кличка? Это как у разбойников бывают, да?

Я бы в жизни не завела разговора со слугой. Но Щиц совершенно не слугу не походил.