Дракон и "Принцесса"

С тех пор мир сильно расширился, а дракон осознал, что не может огородить башню стеной. Утёс не выдержит. Не может обустроить лежбище рядом, слишком сыро и по утрам холодно. Потоки магии слабы у утёса и плохо просачиваются через камень. Приходится довольствоваться теми, что растекаются по почве из леса.

После уборки принца в башне осталась бронзовая табуретка и серебряное зеркало. Также скудная мебель, что на хребте, привёз дракон. Кровать, разобранная, комод и обычный табурет. Всё это принц без помощи разместил на третьем этаже.

Четвёртый и пятый сильно пострадали от непогоды, требуется много труда для ремонта. Придётся делать сами, в башню чужих пускать нельзя. Хотя бы из-за риска раскрыть тайну «принцессы». Которая успела переодеться в розовое платье с пышной юбкой, похожей на перевёрнутый бокал.

Покрутился перед зеркалом, сгорая от стыда и злобы на себя. В основном из-за неоспоримого факта: платье ему идёт. Главный штрих маскировки, два мягких мячика, прижатые платьем к груди и покоящиеся в жёстком корсете из китового уса.

Платье без выреза и ворот подбирается к подбородку. Придавая поддельной принцессе вид, чопорный и строгий, как у библиотекаря.

Закончив, вышел на крыльцо и совершенно разбитый плюхнулся на крыльцо, подпёр голову кулаками. Ладонь сама потянулась за сигарой, заботливо переданной отцом в серебряной шкатулке.

Спички отец забыл.

«Принцесса» раздражённо огляделась, с зажатой в зубах сигарой. Взгляд упал на дракона, копающего яму у подножия утёса. Рядом высится гора трухлявых обломков, негодных даже на растопку зимой.

— Эй, как там тебя, ящерица, иди сюда! — Крикнула «принцесса», перекатив сигару в уголок рта.

— Тише ты! — Прошипел дракон, подлетая и нервно оглядываясь. — У тебя же не голос, а медвежий рёв!

— Моя вина... — Пробормотал принц, откашлялся в кулак и сказал звонким, чистым, как ручей, голоском. — Прикури сигару.

Дракон застыл, глядя на него круглыми, как у совы, глазами, челюсть отвисла, а язык свесился почти до ступеней. Порыв ветра вскинул золотые волосы, забросил на лицо длинными прядями, отчего голубые глаза обрисовались во всей красе.

— П-повтори...

— Прикури, живо! — Прощебетал принц, хлопая ресницами, а они у него такие, что любая принцесса обзавидуется.

— К-как ты это делаешь? Магия?!

— Нет, — с привычной хрипотцой ответил принц, убирая волосы с лица и протягивая сигару. — Отец, когда понял, что дочери не видать, велел придворным дамам меня обучать всякому. Не то чтобы я был тогда против...