Онлайн Ведьма

Сидеть долго в туалете у Нины не получилось — минут через пятнадцать Мочалин постучал со словами:

— Нина, ты там в порядке?

«Нет», — подумала девушка, а вслух ласково ответила:

— Конечно. Я уже выхожу! — и нажала на кнопку унитаза, чтобы легенда была достоверной, а потом ещё и руки якобы помыла. Когда Нина смотрела на мокрое полотенце, её вдруг осенило и в голове родился план. Банальный, но действенный.

Она вышла из ванной, улыбаясь, как женщина, которая понимает, что все давно летит в тартарары, но пытается делать делать вид, что она сказочная фея.

— Фимочка, — в голосе было столько придыхания, что, будь Мочалин стеклом, давно запотел бы, — может, быть выпьем чаю, пока ждём такси?

— Ладно, — легко согласился тот, ещё не понимая, что его ждёт.

— И можно я немного заряжу телефон?

— Конечно, роз-зетка на кухне.

Нина достала из сумки зарядку. Вообще, её сумка была хоть и маленькой, но очень вместительной. Да и Нина жила по принципу «носи с собой всё, чтобы, если вдруг тебя повезут на море, ты могла, не заходя домой, тут же отправиться в путешествие».

Нина поставила телефон на зарядку и села за стол на маленькой кухоньке. Очень маленькой кухоньке — у девушки гардеробная в родительском доме была размером с эту каморку, где кроме холодильника, парочки белых шкафчиков, электроплиты и стола с деревянными табуретами не помещалось ничего.

Яйцева была единственной дочкой пускай не очень богатых, но как минимум способных обеспечить своего ребёнка родителей.

И люди, с которыми Нина общалась, обычно были точно не такими, как Мочалин.

Все её предыдущие ухажёры ездили на своих машинах, жили в своих квартирах. Да, никто из них не был безумно богатым, но они свободно могли позволить себе дорогостоящие подарки и походы по ресторанам.

Поэтому, сидя на маленькой кухне и наблюдая за тем, как Серафим заваривает пакетики с чаем, Нина пыталась понять, что она вообще здесь делает и почему сходит с ума из-за человека, которому она, скорее всего, безразлична и которого вряд ли оценят её родители.

Однако, даже понимая это, Нина продолжала сидеть и улыбаться в тридцать два зуба.

Серафим поставил перед ней кружку, над которой поднимался парок, и сел напротив.