Онлайн Ведьма

А с чего мне его вообще разделять, если я просидела на полу в ожидание неё с полчаса где-то, потому что та закрыла кабинет, который прятался за небольшой приёмной, предназначенной для секретаря, которого у Натальи Васильевны никогда не имелось? Я вымучила из себя улыбку, хотя на деле мне хотелось треснуть женщину за непунктуальность и произнесла:

— Да так, зашла вот бланк больничный занести.

— Вот как! — слащаво протянула она, а у меня от этого ванильно-сахарного голоска аж зубы свело, и распахнула передо мной двери того самого кабинета.

— Ну, так положи на стол, я всё сделаю потом.

Класть что-либо на стол Натальи Васильевны мне не хотелось. «Почему?» — спросите вы. Что ж… Если коротко — потому что более захламленного пространства я в жизни не видела.

А если чуть подробнее… На этом прекрасном столе нагромождения кружек разной степени загрязнённости соседствовали со стопками из конфетных коробок такой же разной степени наполненности и открытости; папки с документами, дополняя эту потрясающую картину, были разбросаны абы как — если у них и была какая-то система расстановки, мол, отчёту за тринадцатый год самое место рядом с банановыми шкурками, я её не знала и знать не хотела; на полках со старой не оцифрованной документацией творилось тоже нечто странное: они больше напоминали полки в магазине детских игрушек, чем шкаф бухгалтера.

Так что огромный плюшевый медведь, которого бухгалтерша посадила на стул для посетителей, вписался в интерьер так, словно всегда здесь был. А ещё у бухгалтерши имелся огромный розовый коврик под столом с таким длинным ворсом, что, казалось, он, как плотоядное растение, пытается съесть ноги человека, которые на нём стоят.

— Вы его сразу прикрепите к делу, — попросила я, примостив зелёненький бланк на закрытой коробке конфет.

Наталья Васильевна недовольно на меня посмотрела, мол, с чего ты решила, деточка, что можешь мне указывать, и, прежде чем она успела мне что-то сказать, я состроила самые трогательные глаза и разыграла свою самую любимую карту.

— Мне-то всё равно, а Психчинский мне бучу устроит, — я стянула солнцезащитные очки: на глазах уже стояли слезы, а солнцезащитный крем спрятать фингал априори не мог, это же не тональник, хотя и тот вряд ли бы справился. — Ме… меня ударили… дали больничный… а Психчинскому… ему — представляете — всё равно! Говорит, закрывай больничный — и работай!

Положа руку на сердце, могу сознаться: я грешный человек и валю на Психчинского всё, что можно валить.