Странник

Денис взглянул на василиска, не скрывая своего любопытства.

- Интересно? – усмехнулся тот. – То-то же. Пойдем, не будем терять драгоценное время.

И обучение Дениса началось.

Труднее всего ему давались заклинания. Не потому, что нужно было за один присест запомнить кучу информации (на своей работе он и не такое запоминал). Но потому что все заклинания были на каком-то непонятном языке.

- Это же межзонный магический! На нем дети начинают говорить слово «Мама»!!! – в отчаянии всплескивал лапами Гендель, когда Денис делал очередную ошибку в простейшем охранном заклинании или не мог вспомнить продолжение заклятия перемещения предметов.

- Для меня это – не больше, чем абракадабра! – пожал плечами Денис. – Вот, послушай, разве в этом есть какой-то смысл??

Он сосредоточился и пропел:

- Фамосо вайларэээ класико… Как там дальше? И почему, кстати, это нужно обязательно петь? Я не в голосе! – возмутился он.

- Ты и не в своем уме, к сожалению, - не замедлил ответить Гендель. И затем снисходительно разъяснил, - Заклинания поют, потому что так они становятся частью мироздания.

Если ты внимательно прислушаешься к миру, ты услышишь его Песню. Поет ветер, поет волна, поет камень… Только ты не поешь, клянусь своим даром!

Денис закатил глаза:

- Да понял я, понял. Сейчас еще раз попробую.

Он повернулся к большому булыжнику в комнате, который безуспешно пытался поднять несколько раз своим неумелым напевом. Но слова, как игривые воробушки, раз за разом вылетали из его памяти, ничего не происходило и приходилось начинать все сначала.

Дело осложнялось тем, что Гендель отказывался ему подсказывать нужные слова, объясняя это тем, что заклинание творит один. А в книгу подсматривать и подавно было бессмысленно: если уж на слух заклинания ему казались непереводимой белибердой, то накорябанные иероглифы и вовсе пугали его до чертиков.

Тем не менее, он взял себя в руки, подавил нарастающее раздражение, закрыл глаза и попытался вспомнить заклинание с самого начала.

- Фамосооо… вайларээээ… класикандо… дестиниос мухер!

Затем он услышал приглушенный вопль Генделя и приоткрыл один глаз, думая, что у него на этот раз все получилось, как надо, и василиск бурно радуется его успехам.

Как в замедленной съемке к нему приближался булыжник, с каждой долей секунды набирая скорость. Денис охнул и в следующую же секунду отключился.

* * *

Он стоял перед высокой дверью, так близко, что чувствовал запах тикового дерева и старой краски.